Славянский викинг Рюрик. Кровь героев

При свиданиях Рерик шептал ей ласковые слова, которые не приходилось выдумывать, а они шли из самого сердца, говорил, что влюбился в нее по пути в Аахен, только боялся признаться даже самому себе. Она же с затаенной улыбкой отвечала, что только сейчас испытала, что такое настоящая любовь. В прежнем чувстве к Уто у нее было много детского, она не задумывалась об их отношениях, да и что могла понимать она в свои семь лет, когда состоялась их помолвка? Она держалась с ним, как с другими детьми, только был он для нее каким-то особенным другом, но не больше. Шли годы, но ничего не прибавлялось к ее чувствам, все оставалось по-прежнему. Как были их отношения детской забавой, так и остались ими.

Скоро они стали строить свои планы на будущее.

– Я провозглашен князем бодричей, – говорил Рерик, – хотя еще год вместо меня будет править Дражко. Я поставлю его в известность о своем предстоящем браке с тобой, саксонской герцогиней, и он не сможет мне препятствовать в этом. Вот уже семь лет царит между нашими племенами мир и согласие, поэтому никаких препятствий соединению наших судеб нет.

– Мой род, – отвечала Ильва, – старинный и знатный. Мои дед и отец всю жизнь провели в войне против франков, стали хорошо известны в стране как мужественные и честные воины. На первое место отец ставит незапятнанную честь своего рода. Я для него – самая любимая дочь, он не будет противиться ее желанию, тем более браку с таким женихом, как князь племени бодричей.

Так и решили: когда закончится сорокадневный траур по Уто, они объявят своим родителям о своем решении соединить свои судьбы.

А через две недели прискакал гонец из Падербори и сообщил, что в родной дом вернулся Уто, выкупленный из норманнского плена. Раздавленный новостью сидел в своей комнате Рерик, когда к нему вошла Ильва и с каменным выражением на лице сообщила, что исполнит волю родителей и выйдет замуж за Уто, а все, что произошло между ними, они должны забыть и никогда не напоминать друг другу.

В тот же день она уехала в Альдинбург.

Не сразу Рерик в полной мере ощутил свалившуюся на него беду. Сначала он почувствовал необычную пустоту вокруг себя. Вроде потерял что-то нужное и важное, а что – не мог сразу сообразить, мыкался из угла в угол, как неприкаянный. Только потом обрушилось на него что-то тяжелое и страшное. Он не в состоянии был думать ни о чем, кроме Ильвы.

«Ильва, Ива, – повторял он бесконечно, – где ты теперь, моя Ивушка?» Его грызла тоска. Он не мог находиться на одном месте – непослушные ноги несли его по тем местам, где они бывали с Ильвой. Вот величественный храм, где она, скорбно склонив голову, молилась за всех живых и мертвых. Вот здесь она подошла к его стенам и, повернув к нему прекрасное лицо, сказала: «Как люди сумели возвести такую красоту?».