Славянский викинг Рюрик. Кровь героев

Вот они – непревзойденные мастера!

– А нам в дорогу пора! Заигрались совсем…

Собралась быстро. Выехали в поле. Рерик постоянно оглядывался, внимательно рассматривал деревья и кустарники, но ничего подозрительного не заметил и скоро успокоился.

Они ехали стремя в стремя. Рерик изредка поглядывал на спутницу и радовался пробуждению ее интереса к жизни. Только бледность лица напоминала о пережитом горе. Чтобы о чем-то начать разговор, спросил, была ли она в Аахене.

– Да, приходилось, – ответила она рассеянно. – Кажется, три или четыре раза. В детстве.

– Понравилась королевская резиденция?

– И что особенно запомнилось?

– Храмы и дворцы там высокие, кажется, упираются в самое небушко. И народу столько! Особенно на рынке. А еще врезался в память только что выстроенный храм, на его стенах мастера рисовали святых. Я любила туда бегать. Работали там трое живописцев. Но особенно подружилась с Жихберномом. Мне тогда было семь лет. Я усаживалась возле него и наблюдала, как он растирает краски, смешивает их с маслом, а потом рисует. Меня восхищало, как на пустой стене возникали лики святых. Сначала появлялась голова, волосы, а потом черты лица. И только в последний момент возникали глаза. Они появлялись из темноты, постепенно обретая жизнь и вдохновение, и начинали смотреть прямо в душу…

Некоторое время они ехали молча. Потом Рерик проговорил:

– А мне из детства особенно ярко врезалось в память время, когда жили в родовом имении Лельчицы. Почему-то встают перед глазами зимние вечера, когда мы бегали вперегонки с месяцем. Он ярко светит на черном небе, а мы, мальчишки и девчонки, глядим на него и бегаем вдоль улицы. И каждый раз думалось, что вот-вот перегоним, он окажется позади нас, а он все равно плыл по небу рядом с нами… Глупые были!

Ильва рассмеялась. Смеялась она тихо, будто про себя. Потом проговорила:

– А мое детство связано с речкой Хазель. Пристрастилась я к рыбалке, вместе с мальчишками бегала на утреннюю и вечернюю зорьку. Удилища делали вязовые, а поплавки из толстого зеленого камыша, леску мальчишки надергивали из конских хвостов. Это было опасное занятие. Лошади лягались и могли крепко ушибить копытом. Но какое удовольствие было сидеть на берегу и ждать поклевки. Я даже помню, как вытащила первую рыбку, это была плотвичка. Я ее зажала в руках и побежала к маме показать. А мама ахала и долго не верила, что это действительно я поймала… И еще случай запомнился. Закинула удочку и отвлеклась на минутку, кажется, разговорилась с кем-то. Потом глянула, а удочки нет! Туда-сюда, а она плывет по течению, и поплавок ныряет и ныряет! Мальчишки кинулись в реку, поймали. Когда вытащили на берег, оказалось, что на крючке сидел огромный окунь. Такой величины рыбу я потом никогда не смогла поймать.