Герметикон

То ли для поддержания разговора, то ли уколола, намекая, что вынуждена — с детьми! — ехать в захолустный порт, чтобы бежать с родной планеты. До сих пор Амалия была идеальна: красивая женщина, умная подруга, великолепная любовница и заботливая мать, но в последнее время Арбор научился осторожничать с окружающими.

— Скорый приходит в одиннадцать.

— Нас будут ждать?

— Надеюсь, нас будут ждать друзья, — уточнил Арбор.

— И кроме надежды у нас ничего нет, — вздохнула женщина.

Ещё один укол? Махим хотел ответить резко, но сдержался. Укол или нет, Амалия права: надежда сейчас — их главный и единственный капитал.

Дни в поезде были наполнены новыми образами, которые отвлекали семью от тоскливых размышлений: просторы правого берега, которые с восторгом разглядывали дети; огромные вагоны, по которым им дозволялось бегать; суета, возня, игры… Днём они даже смеялись: и дети, и взрослые. Но наступила ночь, малыши сопят в своей комнате, а в головы их родителей змеями полезли неприятные мысли.

Тьма за окном вызывает тьму в душе.

— Я никогда не была на Белиде, — ровно продолжила Амалия, — но то, что я о ней читаю, меня не радует.

Только сейчас Арбор понял, что у жены не книга, точнее, не совсем книга, а подарочный экземпляр ""Записок о Белиде"" из знаменитой серии ""Записки о…"", издаваемой Астрологическим флотом и содержащей весьма подробные и разносторонние сведения о планетах.

— Климат хуже, чем у нас, людей меньше, развитие ниже.

Махим и сам знал, что Кардония, даже провинциальная Приота, куда интереснее для проживания, чем соседняя планета. Но захолустная Белида обладала весомым достоинством:

— Там наши друзья.

— Ты веришь Джону?

— Он сам предложил помощь.

— Надеюсь, от чистого сердца.

Амалия вновь уткнулась в книгу. Арбор кивнул и стал медленно стаскивать пиджак.

Надежда — всё, что у них осталось.

Надежда — их главный капитал.

Единственная приправа к горькому хлебу изгнанника.

* * *— Ты что-нибудь понимаешь? — осведомился Аксель, не отрывая от глаз бинокль. — Двенадцать.

— Я похож на человека, который что-нибудь понимает? Тринадцать.

Они лежали на вершине холма, негромко переговаривались, пожёвывая соломинки, и таращились на мост, который им приказали взорвать. С удивлением таращились.

— Теперь ты офицер, Адам, теперь ты обязан всё понимать или делать вид, что всё понимаешь, чтобы не выглядеть идиотом перед нижними чинами, — размеренно произнёс Крачин. — Четырнадцать.

— Доводилось?

— Не нужно острить. Пятнадцать.

— А что нужно? Этот нам уже попадался, так что четырнадцать.

— Пересчитать уродов и перебить их, пока они капсюлями хлюпают. — Аксель потер глаза. — Всё равно пятнадцать. Один сидит под мостом, лодки стережёт.

— Кого ""их""? Мы ведь не понимаем, что происходит.