Герметикон

 — Кстати, а что я должен сделать, чтоб вас всех в алкагест окунуло?

* * *Площадь Конфедерации, вечно шумная и забитая до отказа, сегодня окончательно сошла с ума. От приближения события, которого ждали даже больше, чем выставку. От возможности прикоснуться к истории. От надежды, в конце концов, хотя люди, как выяснилось, ждали от переговоров разного.

— Надери вонючим землеройкам задницу!

— Мы врезали им один раз, врежем и еще!

— Да здравствует Ушер!

— Валеманский убийца!

Так встречали островитян и лично Дагомаро, гордо шествующего впереди делегации.

Начало переговоров было назначено на полдень, однако бесчисленные зеваки запрудили площадь уже к девяти. Благородная публика смешалась с принарядившимися по случаю важного события рабочими, торговцами, цепарями, моряками, фермерами, их женами и детьми. Вся Кардония вышла на площадь Конфедерации, и если бы полиция не огородила подъезд к Дворцу красножелтыми барьерами, дипломатам пришлось бы проникать в здание через черный ход.

— Нас больше, и мы сильнее!

— Эти уроды сдохнут без нашей еды!

— Приота навсегда!

— Валеманский убийца!

Эти выкрики сопровождали Махима и приотцев.

Барьерчики едва выдерживали натиск толпы, и если бы взявшиеся за руки полицейские не организовали еще одну линию ограждения, зеваки наверняка добрались бы до политиков.

— Убирайтесь!

— Исполните свой долг!

— Вам тут нечего делать, адигенские сволочи!

— Будьте мудрыми! Нам нужен мир!

Так напутствовали приехавших последними каатианцев.

Невиданное скопление людей изумило не только членов делегаций: как признался впоследствии унигартский мэр, полиция все утро пребывала в растерянности, поскольку никто не ожидал, что кардонийцы поведут себя настолько активно. Сложилось несколько факторов: выставка, которая традиционно поднимала местным градус собственной значимости; переговоры, к которым было приковано внимание ведущих государств Герметикона; и самые настоящие террористы, о которых до сих пор в Унигарте знали исключительно из газет. Карусель завертелась, заставив кардонийцев поверить, что их планета наконец-то вышла на авансцену глобального политического спектакля, и люди потащились на улицы — ""влиять и выражать мнение"".

И разрывались на части журналисты.