Герметикон

— Хорошая отмазка, — вздохнул Бааламестре, наивно рассчитывавший на порцию эксклюзивных сплетен.

— Лучшая в мире, — хихикнул астролог, доставая коробок длинных спичек.

— Я люблю менять обстановку и цели, — продолжил Павел, глядя на Мерсу в упор. — Сегодня электростанция, завтра новый цеппель, послезавтра… что-то другое. — Короткую заминку заметили не все. Тем более что Гатов быстро и уверенно продолжил: — Неожиданные задачи не позволяют заскучать, покрыться мхом и стать болотом.

— Твоя борода не похожа на мох, — хихикнула девушка.

— Вперед и вверх, — брякнул Бааламестре и пыхнул трубкой, отправив облако вихельного дыма куда-то вверх. И, возможно, вперед.

— Да, — подтвердил Павел. — Вперед и вверх.

— Ваш девиз? — в научных целях уточнил Хасина.

— С недавних пор, — кивнул Гатов.

— Э-э… занятно, — промямлил алхимик.

— Ага.

— Кстати, а где Бабарский?

Знакомство состоялось на удивление легко. То ли Павлу захотелось поболтать с инопланетниками, то ли подействовало название ""Пытливый амуш"" — известное, чего уж скромничать, название, — но еще до того как силачи ""отгарпунились"", столы были сдвинуты и началась беседа. Нормальная, к удивлению Мерсы, беседа — магистр вел себя просто и дружелюбно, не демонстрируя ни грана того снобизма, легенды о котором слагали в ученой среде.

— А мне цепари нравятся, — неожиданно произнесла сидящая на коленях Гатова ""рыбка"". — Они веселые.

— Почти все, — поддержала товарку одна из красавиц Каронимо. И бросила многозначительный взгляд на Альваро.

Учитывая обстоятельства, заявления девиц прозвучали весьма странно. Мужчины переглянулись, но прежде чем кто-нибудь из них высказался, откуда-то сбоку прозвучало:

— Вот и трахалась бы с цепарями, шлюха, а не с вонючими волосатиками.

И сразу стало ясно, что скучать сегодня не придется.

— Зачем позоришься, сука? Денег захотелось? Так переспала бы с честным приотцем, — продолжил забияка. — Ляжешь под волосатика — не отмоешься, навсегда дешевкой прослывешь."

"Выступление затеял длинный парень с ухватками кабацкого героя. Самым выдающимся элементом его портрета была порванная верхняя губа и расколотые в этом месте зубы — следы старинной стычки. Выглядел щербатый опасным, а трое здоровяков за его спиной усиливали первое впечатление до неприличного: все высокие, широкоплечие, с низкими лбами и маленькими глазами — даже далекий от подобных материй Энди без труда догадался, что ""попрыгать"" на ненавистных ушерцах собрались местные уголовники.

Несчастный алхимик надеялся, что спутники предложат переговоры (""Гермес Трисмегист, куда же подевался ИХ?""), и потому оторопел, услышав из уст известнейшего на весь Герметикон ученого:

— Попридержи коней, землеройка, а то навозом накормлю.