Герметикон

Тем временем ""Заскармазам"" опустился к самой воде, механики стравили трос и платформа мягко встала на воду. Сидевшие на ней цепари тут же освободили захваты, и цеппель плавно поднялся на пятидесятиметровую высоту. Наблюдать за происходящим на платформе стало неудобно — окна на капитанском мостике не открывались, — и Руди пришлось поинтересоваться:

— Что дальше?

— Как я сказал, у нас есть примерно час.

— Вям!

И саптер посмотрел на Йорчика так, словно говорил: ""Ты в самом деле один из лучших инженеров Галаны? Не верю!""

Голова собачки могла легко уместиться в кулаке взрослого мужчины и была настолько хрупкой, что череп раскололся бы при малейшем сжатии. Пальцы сминают кости, слышится негромкий хруст, осколки врезаются в мозг…

— Руди!

Во второй раз подряд Абедалофу пришлось вырывать профессора из задумчивости, но теперь потребовался всего один окрик и клуб сигарного дыма, пущенного Йорчику в лицо.

— А?

— Мы слегка сместились, и теперь вы можете без труда разглядеть, что происходит внизу.

""Скотина! Ну почему, почему директору просто не рассказать о задуманном? Что за дурацкая игра? Проклятый везучий выскочка!""

Йорчик вернулся к окну и послушно уставился вниз.

— Вям!

""Заткнись!""

Ладонь стала влажной, Руди бросил быстрый взгляд на руку и с облегчением понял, что это всего лишь пот.

— Что скажете?

— Гм… Любопытно."

"Оставшиеся на платформе цепари уже вскрыли самый большой ящик, в котором оказался массивный, работающий на нефе генератор, запустили его и теперь занимались компрессорной установкой. Энергично занимались, и не было никаких сомнений в том, что очень-очень скоро, в течение минут, на плавучей платформе будет развернута необходимая Арбедалочику техника. Наилучшая во Вселенной — галанитская техника. Руди знал, что находящиеся внизу устройства произведены не на его заводах, но все равно испытывал гордость за свою планету, за самую развитую державу Вселенной, за…

— Профессор, мы идем в ""корзину грешника"". Капитан, прошу вас, позаботьтесь об Эбни.

— С удовольствием, господин директор, — с улыбочкой ответил цеповод, принимая от Абедалофа собачку.

Капитану, так же как Йорчику, очень хотелось выпачкать руки в крови отвратительной псины, но на физиономии цеповода отразилось лишь умиление:

— Какой ты славный.

— Эбни, мальчик мой, веди себя хорошо.

— Вям! — отозвалась собачка и тут же попыталась прокусить сукно капитанского мундира.

Йорчик откашлялся:

— Итак, мы спустимся на платформу…

— Еще ниже, Руди, под воду.