Герметикон

Он сунул записную книжку в карман, провел рукой по волосам и в упор посмотрел на Даркадо: — Поедешь с нами?

— Что?

Старик побагровел, у Бааламестре отвисла челюсть, а магистр зевнул Даркадо в лицо и безмятежно пояснил:

— Ты не понимаешь, чего я хочу, а я не могу тратить время на объяснения, показать быстрее. Поедешь с нами — увидишь, не поедешь — не узнаешь.

— Что ты хочешь мне показать?! — рявкнул взбешенный адмирал.

А перепуганному Каронимо показалось, что золотые эполеты белоснежного мундира чуть приподнялись, собираясь змеями наброситься и придушить обнаглевшего ученого.

— Там — небо, высоко. — Магистр ткнул пальцем вверх. — Так высоко, как ты не был. Не забыл, как летают, адмирал? — Гатов прищурился. — Если что, у нас есть парашюты. Мы наденем его на тебя и выбросим. Ты спасешься.

Первая реакция Даркадо была понятна и очевидна: адмирал до боли сдавил жезл, правая его рука дернулась, но… Но замерла на полпути к невысокому наглецу. Замерла, потому что на старика накатило прошлое. Воспоминания о той поре, когда он, безусый и безумно влюбленный в небо щенок, сел за штурвал первого на Кардонии паровинга. Перед глазами Даркадо встал его первый самостоятельный полет, паровинг, летящий сквозь густые облака, и звонкий хохот… И упоительный восторг человека, сумевшего забраться необычайно высоко.

— Не слушайте магистра, синьор адмирал, Павел нервничает, поскольку нам предстоит…

Даркадо оттолкнул Бааламестре и глухо спросил:

— Почему не летят испытатели?

— Я должен сам все увидеть, — серьезно ответил Гатов. — Каронимо за штурвалом, я рядом. Если птичка подавится, на мне не будет чужой крови.

И Даркадо окончательно передумал его бить.

По той простой причине, что чокнутый ученый готов рисковать своей шкурой. И еще потому, что сейчас Даркадо уже не был адмиралом, кавалером всех орденов Кардонии, начальником Генерального штаба вооруженных сил Ушера и стариком. Перед невоспитанным гением стоял влюбленный в небо щенок, которому предложили невероятное приключение. И еще потому, что на наглость магистра следовало ответить так, как умеют отвечать настоящие летчики.

— Я буду пилотом, — решительно произнес Даркадо.

— Предполагалось, что я… — начал было Каронимо, но тут же заткнулся.

— Ты будешь вторым, — отрезал адмирал, даже не посмотрев на Бааламестре. — Я вам, засранцам, покажу, что значит ставить рекорды.

— Договорились! — Гатов хлопнул Даркадо по плечу. — Договорились!"

"Первые паровинги начали строить лет через сто после появления цеппелей. Люди убедились, что способны летать, и энтузиасты задумались над созданием новых машин — тяжелее воздуха. Не потому что цеппели не нравились, просто хотелось нового — людям это свойственно.

Но хотеть нового и добиться его — это разные истории.