Герметикон

Другими словами, когда ""Пытливый амуш"" оказался на Варнионе, провинциальная планета была похожа на Герметикон в дни заседания сената — от обилия важных персон рябило в глазах. Дары, их пышные свиты, военные, представители Химмельсгартна, куча адигенов с самых разных миров — друзья мессера, а также журналисты и богатые бездельники. Ошалевшие варнионцы важно рассказывали о катастрофе — выяснилось, что ее наблюдала половина, если не больше, обитателей планеты, — и безбожно задирали цены на жилье и стол. Президент говорил речи и пытался подружиться с важными гостями в инвестиционных целях, а владельцы домов терпимости сделали десятилетнюю прибыль.

История чудесного спасения мессера надолго заняла первые полосы газет, но ответа на главный вопрос: где именно известный путешественник провел полтора года, публика не получила. Поговорив с братом, дар Антонио объявил, что мессер частично утратил память, и выразил надежду, что со временем недуг оставит Помпилио. Расследование обстоятельств катастрофы также ничего не показало. Определить принадлежность корабля, на котором мессер прибыл на Варнион, не удалось, а поскольку в команде цеппеля было много спорки, журналисты пустили слух, что знаменитый путешественник побывал в плену у пиратов.

Капитан грузовика получил солидное вознаграждение от дара Дерека и лингийский орден. Любознательным подросткам дар Антонио вручил по сотне цехинов и пообещал оплатить учебу в любой академии Герметикона, а счастливчик, отыскавший бамбаду мессера, заполучил кучу золота…""

Из дневника Оливера А. Мерсы, alh. d."

"Несмотря на то, что Даген Тур считался одной из жемчужин дарства Кахлес, оживленным и шумным он так и не стал, поскольку располагался вдали от традиционных торговых путей. Добытое золото под охраной перевозили в столицу, в казначейство дарства, медь — второе богатство владения — поездами шла на заводы Черемхайдена, и туда же фермеры сбывали урожай. В итоге Даген Тур оставался тихим, уютным и полусонным городком, как и сто, и триста, и тысячу лет назад. И лишь одно отличало его от совсем уж замшелых лингийских провинций — здесь давно привыкли к визитам важных, сверхважных и коронованных особ, а потому появление больших кораблей не вызывало у местных особенного интереса.

Три цеппеля вынырнули из-за гор примерно в пять пополудни. Маленькая эскадра, составленная из двух роскошных флаг-яхт — ""Эрмизанской девы"", дара Антонио V Кахлеса, и ""Белой розы"", дара Конрада IX Селиджи, — и доминатора ""Дер Каттер"", разделилась у замка. Крейсер и ""Белая роза"" отправились к причальной мачте, а ""Дева"", на борту которой путешествовали дары, пристыковалась к Штандарту.