Герметикон

И ""Неудержимый"" молчит, грустно покачиваясь над замершим сферопортом.

Грустно, потому что ""Неудержимый"" знает, что сейчас произойдет.

Легкий ветерок разворачивает импакто к северу. Зеваки тычут пальцами в небо, шумно обмениваясь впечатлениями, диспетчер в седьмой раз повторяет запрос, капитан вижилана готовится открыть огонь, и в этот момент раздается грохот взрыва.

И сферопорт оглашается воплями.

Середину трехсотметровой сигары охватывает огненное кольцо. На одно-единственное мгновение половинки рассеченного цеппеля приподнимаются, словно пытаясь поодиночке вернуться в Пустоту, но сил не хватает, они схлопываются, и гремит еще один взрыв.

Языки пламени жадно жрут обшивку, на землю сыплются обломки гондолы и механизмов, падают люди и водопадом извергается балластная вода.

Корпус лопается, окончательно распадаясь на две части, и к небесам устремляется пара чудом уцелевших баллонов. Они не попадут в Пустоту, но и рядом с гибнущим кораблем не останутся. У них свой путь.

Носовая половина вертится неспешным волчком, словно рассматривая свой последний сферопорт, а корму тянет вниз. Тяжелые рули превратились в непомерный груз, и половинка цеппеля, похожая на половинку бомбы, начинает неспешный спуск. Половинка горит, и скоро медленный спуск превратится в стремительное падение.

Зеваки начинают разбегаться. Диспетчер вызывает пожарных. Капитан вижилана качает головой и призывает святого Хеша позаботиться о цепарях. Капитан вижилана понимает, как это обидно — попасть в катастрофу на выходе из Пустоты.

Следующий взрыв — кузель.

Разлетается котел, турбину разносит вдребезги, носовая половинка окутывается клубами пара и камнем летит к земле, врезаясь в нее с ужасающим грохотом. Следом падает корма. Безобразная куча обломков, еще несколько секунд назад бывших гордым цеппелем, окутывается пламенем, и завороженные редким зрелищем люди, думают одно:

""Погиб!""

Эпилог,

в котором кто-то копается в себе

Пусто, пусто, пусто…

Пусто повсюду: вокруг, внутри… Главное — внутри.

Пусто от того, что нет родичей. И Лидера — тоже нет. Верных, надежных родичей и умного, доброго Лидера. Их нет. Всех, кого он любил, больше нет. И пусто от того, что они не потерялись, а ушли навсегда, перестали жить, оставив его одного.

Пусто и страшно.

Стуро запрыгнул на большой камень, вросший в берег у самой воды, уселся и поднял морду к чужой звезде.

Пусто.

Нет больше любимых, и нет Теплого, что ласкало родичей несколько последних дней. Удивительного Теплого, рядом с которым Стуро чувствовал себя совсем другим. Теплое навевало необыкновенные сны и… мысли. Не короткие обрывки о насущных потребностях, а странные, завораживающие мысли о том, кто есть Стуро и что его окружает.