Герметикон

Переговорил с капралом Дабурчиком, обрисовал ему ситуацию, отдал необходимые приказы и спешно вернулся на цеппель, успев, если можно так выразиться, вскочить на подножку — когда корзина была на полпути к кораблю, Вандар отдал приказ набирать высоту."

"Оказавшись на борту, Осчик сходил на мостик, послушал, как злой капитан наполняет переговорные трубы отборной нецензурщиной, улыбнулся: ""Недолго тебе осталось"", и направился в кают-компанию, где, как и ожидал, повстречал Хеллера.

— Привет.

— Добрый вечер, синьор Вальдемар, — негромко отозвался Петер, стараясь не смотреть галаниту в глаза. — Выпьете?

И вскрыл бутылку бедовки.

Пойло, которым непритязательные пираты забили бар ""Черного Доктора"", вызывало у Вальдемара отвращение. Осчик привык к дорогим напиткам, не к индурханскому коньяку, разумеется — это для элиты, но и не к той бурде, что вливали в себя тупоголовые пираты. Особое предпочтение галанит отдавал сиберским красным винам, но подозревал, что название этой замечательной местности Хеллеру незнакомо.

— Нет, Петер, не стану, — вежливо отказался Осчик. — Да и не время сейчас…

— Немного выпивки еще никому не вредило, — усмехнулся Хеллер, поднимая стакан с бедовкой. — Ваше здоровье.

Но даже голову в сторону галанита старпом не повернул. Выпил, крякнул, после чего от души рыгнул. По кают-компании пополз тяжелый сивушный запах.

— Как дела, Петер? — очень тихо спросил Вальдемар.

— Я разговаривал с людьми.

— Что они говорят?

— Разное.

— Потрясающе пустой ответ.

Старпомом налил себе еще полстакана, но Осчик не позволил Петеру выпить. Сдавил ему руку, заставив вернуть стакан на стол, и зло поинтересовался:

— Что происходит?

Неужели ублюдок струсил?

— Я с Вандаром четырнадцать лет, вот что, — тихо, но не менее зло ответил старпом. — Четырнадцать!

— Не ори.

— А теперь я его, получается… Я его… — Хеллер сбросил руку галанита и залпом выпил очередную дозу. — Я его, получается, предаю…

Нет более омерзительного зрелища, чем пускающий сопли пират. Подлый пират, надо добавить, гнилой и беспринципный. Осчик прекрасно знал об этой особенности моральных уродов: сначала с удовольствием вонзают лучшим друзьям нож в спину, а после заливают ""горе"" диким количеством крепкого пойла. Вроде как засовестились и прощения просят. В обычной ситуации Вальдемар посмеялся бы над терзаниями старпома, но только не сейчас, ведь дело еще не сделано. Чувствуя, как нарастает внутри лютое бешенство, Осчик лихорадочно подыскивал подходящие к ситуации слова, но в голову лезли исключительно ругательства. К счастью, Хеллер сам продолжил разговор:

— А самое поганое, что я без труда нашел предателей.