Герметикон

— То есть ты знаешь — как?

— Способ только один.

— Вот им и воспользуйся, — предложил Вандар. И повернулся к Осчику: — Ничего не бойся, Вальдемар. Ты отправился в экспедицию, положившись лишь на мое слово, вот и продолжай верить — я добуду для тебя Камни.

— Пожалуй, — промямлил Осчик. — Но…

* * *— Но как вы могли согласиться на его условия?!

Вальдемар не имел права задавать этот вопрос, тем более — обвиняющим тоном, тем более — визгливым, срывающимся голосом. Не имел, но задал, потому что не сдержался. Потому что новость не просто ошарашила — она рухнула на Осчика каменной глыбой, в пыль рассыпав привычное мироустройство, впитанное Вальдемаром с молоком матери. По мнению Осчика, наглые требования возомнившего о себе дунбегийца должны были привести к единственно возможному ответу: сначала послать весточку, что Вандар добился своего, назначить встречу, захватить пирата и выпытать из него необходимую информацию. Потом убить. Цепарей много, одним больше, одним меньше… что значит эта пыль для величия Галаны? Ничего.

Именно к таким действиям призывал Осчик в комментариях к своему докладу, не сомневался, что они будут одобрены, подбирал людей для предстоящей операции, а теперь…"

"— Почему вы уступили?!

— Собираешься оспаривать решение директоров-наблюдателей?

— Нет! — опомнился, наконец, Вальдемар. — Конечно же нет! Просто… Просто неожиданно… Да! Как-то неожиданно…

Последние слова Осчик промямлил, заискивающе глядя на помрачневшего деда. Пусть и двоюродного, но деда, родного, так сказать, человека. Необычайно важного человека, от слова которого зависят жизни и судьбы миллионов людей. И его, Осчика, жизнь и судьба. Кричать в присутствии Первердерея Мондалумчика, одного из могущественных директоров-наблюдателей Компании, не стоило никому, даже родственникам.

— Простите меня.

""Что он со мной сделает? Выгонит? Лишит всего и отправит мести улицы?""

Однако дед решил сменить гнев на милость и ободряюще улыбнулся:

— Все в порядке, Вальдемар, я прекрасно понимаю причину твоей несдержанности — сам был молод и горяч. И тоже считал, что глупо церемониться с каким-то там иностранцами.

""Считал?""

— И сейчас так считаю, — продолжил Мондалумчик, уловив изумление племянника. — Но прожитые годы научили меня осторожности, Вальдемар. Все эти уроды тупы и ленивы, их предназначение — служить нам, но нельзя забывать об их животной хитрости, порожденной инстинктом самосохранения. Поверь, Вальдемар, иностранцы тоже учатся и порой могут преподнести неприятные сюрпризы.

Первердерей поднялся с кресла, взял в руку бокал с прекраснейшим индурханским коньяком — его аромат дурманил Осчика с самого начала беседы — и медленно прошелся вдоль вереницы окон.