Герметикон

— И стреляет он блестяще, — задумчиво протянула Привереда.

— Намекаешь, что он все-таки преступник?

— Не намекаю, предлагаю подумать. — Привереда присела около задавшей вопрос Куги. — Что мы будем делать, если он окажется преступником?

— Ты говоришь только о Грозном, — заметила Свечка. — Складывается впечатление, что ты делаешь это специально.

— Еще скажи, что я влюбилась, — огрызнулась Привереда.

— Скажу, что ты не хочешь говорить о себе, — продолжила белокурая.

— О себе я все сказала.

— Так уж и все?

— Когда вы успели так возненавидеть друг друга? — меланхолично поинтересовалась Куга. — Не сумели поделить Грозного?

— Заткнись.

— Заткнись.

— От моего молчания ничего не изменится. — Синеволосая поднялась и взяла в охапку свою кучу хвороста. — Грозный, как я заметила, не любит ждать. Так что советую поторопиться.

Небольшая полянка, которую лысый определил местом для лагеря, встретила собирательниц запахом дыма, потрескиванием умирающего в костре дерева и равномерным стуком. Избавившись от груза — Свечка не забыла подбросить в огонь несколько принесенных веток, — девушки отправились на поиски Грозного и обнаружили его сидящим на большом валуне. В правой руке мужчина держал средних размеров булыжник, которым аккуратно и очень сноровисто, стучал по другому камню, черному, прижатому к валуну. Услышав девушек, Грозный оставил свое занятие и повернулся:

— Как все прошло?

— Отлично, — опередила Свечку Привереда. — Принесли много, и там еще осталось что собрать. На всю ночь хватит.

— А я подбросила веток в костер, — доложила белокурая.

— Очень хорошо, — одобрил Грозный.

В отличие от спутниц, которых работа не заставила расстаться хотя бы с частью одежды, лысый сидел на валуне обнаженным по пояс. Широкий в плечах, широкий в кости, он напоминал борца — неброского, не обладающего рельефной мускулатурой силача, способного и соперника любого завалить, и быка опрокинуть точным ударом.

— Что делаешь? — поинтересовалась Куга, сообразив, что разглядывать полуголого мужчину, мягко говоря, неприлично.

— Здесь много обсидиана, — коротко, но непонятно ответил Грозный.

— И что?

— Далеко же вы забрались!

— Мы ноги истоптали!

— Не козел, а самый настоящий боров!

— Тяжел, подлец!

Ломать палку и привязывать к ней тушу, например, своими ремнями, Рыжий с Тыквой не стали. То ли не додумались, то ли поленились. Тащили, ухватив за ноги, а потому изрядно умаялись.

Бросив козла у камня, они демонстративно выдохнули, показывая девушкам, как трудно далась им победа, после чего Рыжий осведомился:

— Слышь, Грозный, а как будем разделывать добычу? Неужели пистолетом?

— Ха-ха, — заученно расхохотался Тыква.