Герметикон

Прицеливаться невозможно, но самолеты летят прямо на него, а он бамбадао. Он бьет в двигатели и в пилотов, тратит по три выстрела на самолет, но пока побеждает.

Выстрел, выстрел, выстрел…

И самолеты отступают.

— Что происходит?

— Они спустили ""корзину грешника""… — бормочет капитан.

— Зачем? — изумляется Нучик.

— А вы не видите? — огрызается цепарь.

Очередной аэроплан дергается, теряет ход и штопором уходит в океан.

— Летчика достал, — объясняет капитан.

— Мой кузен Помпилио — бамбадао, — произносит Нестор. — Я не думал, что он рискнет на эту безумную вылазку, а потому — восхищен.

— Вы что, гордитесь им? — Галанит в ярости. Он не находит слов. Он готов выплеснуть на ненавистного адигена всю накопившуюся желчь, но успевает опомниться и выпаливает лишь один вопрос: — Вы им гордитесь?

Но в этом вопросе — злоба.

На которую Нестору плевать.

— Да, барон, горжусь, — не скрывает Гуда. — Помпилио делает то, на что не хватило бы духу ни у кого на свете. Он — настоящий адиген.

— Он уничтожает наши аэропланы!

— Разумеется, барон, уничтожает. Кузен Помпилио — превосходный стрелок, а самолеты — прекрасная, очень крупная цель. — Нестор подносит к глазам бинокль, смотрит, как аэропланы кружат на безопасном расстоянии от цеппеля, и цедит: — Надеюсь, теперь эти кретины сообразили, что нужно стрелять по корзине?

— Уходи, уходи…

Галилей не отрывает взгляд от объемной карты. Он превысил все допустимые нормы, он сидит в работающем астринге уже больше тридцати минут, он почти втянулся в Пустоту, почти растворился в ней. Он вытирает рукавом текущую из носа кровь, тут же до крови кусает губу, и рот наполняется солоноватым, а в голове проясняется. Галилей знает, что может потерять сознание в любой момент, но продолжает бормотать:

— Уходи, тварь, уходи…

И крупная рябь превращается в едва различимые черточки. ""Сучий всполох"" затихает, наигравшаяся Пустота соглашается допустить цеппель к Свемле, и Галилей хватается за трубу:

— Капитан! Стоп машина!

— Пять минут! — орет Дорофеев. — Вытаскивайте мессера!

Лилиан бежит к подъемнику.

Выстрел.

Корзина идет вверх, и Помпилио промахивается. Но он понимает, что это не ветер, а движение, а потому улыбается.

Выстрел.

— Они втягивают корзину!

— Скорее! — рявкает Нестор. — Скорее!

Но грозная ""Длань"" слишком медлительна. Снаряды не добивают.

— Капитан, время! Точка вот-вот закроется!

— Стоп машина!

Мерса вываливается из мотогондолы, срывает с лица респиратор и счастливо улыбается. У него нет сил возвращаться на пост, нет сил сбросить тлеющую куртку и даже почувствовать боль от ожогов сил нет. Он может только улыбаться и жадно дышать. Так продолжается несколько секунд, после чего алхимик разжимает кулак и гордо смотрит на бирку: ""Проверено. А. О. Мерса alh. d."".