Герметикон

Его категорически не устроил ответ Лилиан, уж лучше бы она призналась в тайной связи с его отцом! — А некоторые присоединились к Нестору.

— Присяга, которую твои предки заставили принять адигенов, не подразумевала вассальной преданности, — объяснила девушка. — Будь твой отец даром, адигены были бы обязаны защищать его. А так — нет.

— Мой отец — король. Разве этого недостаточно?

— Власть даров для адигенов священна, это единственные люди, кому они обязаны подчиняться. А ваша семья, по адигенским законам, разумеется, была обыкновенной.

— Альстер I был каатианским даром.

— И потому обязан был основать на Заграте Палату Даров, ибо так гласит закон, — отрезала девушка. — Он был обязан разделить планету на дарства.

— Что привело бы к междоусобицам!

— Возможно, — согласилась Лилиан. — Но адигенские междоусобицы неспособны расшатать мир хотя бы потому, что границы дарств определены навсегда, а две короны носить нельзя. И если бы на Заграте было не одно королевство, а три дарства, одолеть ее было бы в три раза труднее.

Генрих отвернулся и некоторое время размышлял над словами адигены.

Разговор принцу не нравился, совсем не нравился, потому что раны его не то что не зажили — они даже не стали затягиваться. Мысли о потерях кровили душу, вызывая то слезы, то припадки ярости, и слова Лилиан, пусть даже справедливые, заставили Генриха злиться.

— Ты сказала то, что должна была сказать адигена. Вы никогда нас не любили.

— А вы ничего не делали, чтобы это изменить, — парировала девушка. — Наши предки заключили взаимовыгодный договор, а сделка не предусматривает любви.

— Так почему же ты пришла?! — выкрикнул Генрих.

Георг заворочался, и Лилиан укоризненно посмотрела на разбушевавшегося принца. Генрих покраснел:

— Извини.

— Ничего страшного. — Девушка поправила накинутый на самого маленького принца плед, и попросила: — Налей мне вина.

Бутылка стояла на столе. Лилиан могла бы дотянуться, но не захотела, и Генрих послушно поднялся, выполняя приказ. И подал адигене бокал красного.

— Пожалуйста.

— Спасибо.

— Теперь ты ответишь на мой вопрос?

— Теперь… — Лилиан пригубила терпкого и вдруг, совершенно неожиданно для самой себя, ответила. Честно ответила: — Понимаешь, Генрих, мой любимый мужчина — герой. Он смелый и решительный. Он настоящий адиген…

— Как Помпилио? — перебил девушку принц.

— Да, — поколебавшись, ответила Лилиан. — Как Помпилио. — Помолчала и продолжила: — Мой любимый мужчина никогда не позволил бы мне так рисковать, но вчера его не было рядом. Вчера я была одна. Я собиралась ехать в сферопорт. Я хотела ехать в сферопорт, Генрих, очень хотела… А потом я увидела пчелу, вспомнила моего адигена и поняла, что он ни за что не уехал бы…

Принц затаил дыхание.