Герметикон

А поскольку в королевском кабинете было душновато, голубой мундир главного полицейского давно стал черным под мышками. — Нестор дер Фунье рвется к власти.

— Как все адигены, — добавил премьер-министр Фаулз и томным жестом поднес к лицу надушенный платок — его раздражал простецкий запах Джефферсона.

— Я сам адиген, — хмуро напомнил Генрих II.

— Вы наш король, и вы загратиец. — Фаулз почтительно склонил голову. — А они — пришлые и всегда будут считать себя адигенами.

Знатью, стоящей выше всех по праву рождения.

„Ты — адиген, а значит, мир неважен, — вспомнил Генрих слова бабушки. — Ты всегда будешь первым“.

„Я буду первым, потому что я — будущий король Заграты!“ — Так он ответил тогда, взмахнув при этом игрушечной саблей. И сильно удивился, увидев на лице старухи улыбку.

— Ваш дед дал загратийским адигенам чересчур много прав, — развил свою мысль премьер-министр. — Сейчас, разумеется, мы не станем их беспокоить, но после восстановления порядка некоторые акты имеет смысл пересмотреть.

„Имеет смысл“ — любимое выражение Фаулза. Лидер верноподданной монархической партии, которая вот уже двести лет, с тех пор как Георг IV даровал загратийцам парламент, уверенно выигрывала выборы, считал, что это словосочетание прибавляет сказанному веса. Он беспокоился о своем политическом весе гораздо больше, чем о государственных делах, потому-то и не забывал поливать грязью никогда и ни за кого не голосовавших адигенов.

— Адигены — зло, — кивнул Махони.

— Большинство из них лояльны короне, — напомнил потный Джефферсон.

— Чтобы испортить мед, достаточно одной паршивой пчелы.

— Значит, нужно эту пчелу раздавить, — полицейский промокнул лоб и скомкал платок в руке. — Пока не пришлось жечь весь улей.

А Генрих вдруг подумал, что жест Джефферсона мог быть красноречивее, агрессивнее. Чуть приподнять руку, чуть крепче сжать кулак, возможно — чуть потрясти им… Но начальник полиции скомкал платок, как нервная барышня, чей кавалер отправился танцевать с другой, и тем не порадовал короля.

— Время для бунта Нестор выбрал неудачное, — печально вздохнул генеральный казначей. — Экстренные закупки продовольствия истощили резервы."

"— Потому Нестор и ударил, — объяснил Джефферсон, вытирая пот с толстой шеи. — Неурожай оставил без работы сезонных рабочих, многие от отчаяния сбиваются в разбойничьи банды…

— С которыми вы не в состоянии справиться! — не преминул кольнуть старого недруга Махони.

Полицейский тяжело посмотрел на военного, потом на короля, на лице которого все отчетливее проявлялось выражение неудовольствия, однако уклоняться от словесной дуэли не стал:

— Хочу напомнить, генерал, что Нестор вышвырнул ваши гарнизоны так, словно они состояли из котят.