Герметикон

— До сих пор не доводилось… — пробормотала женщина, машинально отступая от разверзшейся под ногами бездны — с высоты, на которую поднялся ""Орлан"", холмы и протекающая между ними река выглядели очень красивой… художественной миниатюрой.

— Вставь ноги в нижние лямки! Теперь надень рюкзак… — Отдав парашют, Помпилио занял позицию напротив лестницы и продолжал инструктировать ведьму, стреляя из ""Вергона"", не позволяя пиратам ворваться в отсек. Галанитский пистолет оказался достаточно точен, впрочем, в руках бамбадао даже палка превращалась в снайперскую винтовку, а пули крупного калибра валили пиратов с одного попадания. Однако ответный огонь становился плотнее, пиратов прибавилось, поскольку разъяренный Огнедел отправил в бой всех, кто находился на капитанском мостике, и положение адигена ухудшалось с каждым мгновением.

— Скоро они будут здесь! — крикнул Помпилио, перезаряжая пистолет. Воспользовавшись этими секундами, двое пиратов скатились по лестнице десантного отсека и укрылись за лебедкой и ""корзиной грешника"".

— Я стараюсь!

— Старайся быстрее! — Два выстрела, один труп. Но Помпилио стало труднее, поскольку приходилось контролировать и лестницу, и дальний угол отсека. — Справилась?

— Да! — Тайра натянула тяжелый рюкзак и застегнула на груди ремни. — Что дальше?

— А дальше — вот!

И прежде чем ведьма опомнилась, Помпилио схватил ее в охапку, крепко обнял и вытолкнул из цеппеля: времени, чтобы надеть парашют самому, у него не оставалось.

— Что ты делаешь?!

— Спасаюсь!

Поток воздуха мешал адигену правильно оценить расстояние до земли, поэтому за кольцо он дернул наугад, досчитав до двадцати, чтобы ""Орлан"" успел хотя бы немного отойти в сторону. Дернул, с трудом удержался на ведьме после рывка, дождался, когда она перестанет кричать, и улыбнулся:

— Все в порядке.

— Я так не думаю!

— Поверь! — Пулеметная очередь с ""Орлана"" прошла далеко слева, и адиген рассмеялся: — Ну, что я говорил?

///Дистанция…

Для каждого из нас это слово означает свое: для спортсмена — расстояние до финиша, для ребенка — до крыльца любимой бабушки, для Дорофеева и команды ""Амуша"" — жизнь или смерть. Потому что орудия ""Фартового грешника"" повели огонь уже с восьми километров, а Мерса гарантировал прицельный ответ с двух, и от того, как быстро ""Амуш"" преодолеет шесть ""лишних"", зависела жизнь всех, кто находился на борту.

Дистанция…

Грохот.

Снаряд взорвался в носовом отсеке, и ""Амуш"" споткнулся.

— Рулевой! — рявкнул Дорофеев.

— Компенсирую!

Базза умело маневрировал, и, несмотря на предпринимаемые усилия, Ляху до сих пор не удалось зайти сбоку, чтобы атаковать рули и мотогондолы: он все время видел перед собой нос ""Амуша"" и вынужден был стрелять по нему.