Герметикон

— Что?! — рявкнул террорист. — Как ты смеешь?!

— Разведчики засекли идущий с юга цеппель, — дрожащим голосом доложил вестовой. — Судя по силуэту — импакто.

Несколько секунд Маурицио молчал, бешено глядя на не вовремя явившегося пирата, а затем перевел взгляд на брата:

— Нет, не импакто, это ""Пытливый амуш"", исследовательский рейдер Астрологического флота, и я рад, что он сумел меня отыскать. Сегодня, братец, ты потеряешь все: и ведьму, и жену, и самых преданных друзей. Я счастлив.

Он поднялся, сделал шаг к двери, но остановился, услышав негромкий окрик:

— Маурицио!

— Да?"

"Повернулся, в надежде, что сумел пробить броню младшего, но ошибся.

— Ты слишком много общался с людьми не своего круга, — высокомерно произнес Помпилио. — Обращение ""братец"" обесценивает пафос твоих обещаний. Мне хочется смеяться.

— Я убью тебя после того, как ты заплачешь, — процедил Огнедел.

И услышал в ответ слова, которые заставили его вздрогнуть:

— Нужно было сделать это на Кардонии.

* * *— Уверен, Огнедел ничего не заподозрил, — пробормотал Туша после того, как радист отключил связь и сделал знак, что можно говорить свободно. — Он почувствовал, что я нервничаю, но история о том, что мы не можем разбудить Киру, рассеяла его сомнения.

— История получилась убедительной, — согласился со здоровяком Уран Дюкри. Полицейский слушал разговор через наушник и пришел к тому же выводу.

— Я старался, — протянул Иона, вытирая пот. — Я очень старался.

— Да.

Здоровяк жалко улыбнулся. Ему было страшно, очень страшно. А самое ужасное заключалось в том, что это поганое чувство не отпускало и не притуплялось.

Туша, Кома, капитан Оресто… как все уголовники мира, в глубине души они знали, что рано или поздно попадутся, продумывали свои действия на этот случай и даже откладывали золото на подкуп служителей закона: чтобы отдать, сбежать, сменить личину и никогда больше не возвращаться к преступному ремеслу. Но даже в кошмарах они не могли представить, что окажутся на крючке у лингийской тайной полиции. Потому что весь Герметикон знал, что эту систему правосудия подкупить невозможно, разве что договориться, предложив взамен нечто действительно ценное. Смертные приговоры лингийские судьи выносили с той же легкостью, с какой на Сюранне собирали орехи, а их каторга была тем же смертным приговором, только растянутым во времени. Лингийцев боялись до колик, а потому стоило Дюкри представиться, он сразу же услышал три искренних предложения о сотрудничестве: от Ионы, Горизонта и капитана Оресто.