Герметикон

Филарет Лях понимал, что бамбадао способен на многое — легенды о высших посвященных ходили самые причудливые, но, увидев адигена в бою, Рубака испугался настолько, что запретил снимать с Помпилио наручники до встречи с Огнеделом. А за компанию сковал и Тайру.

— Я не смогу тебе помочь, — вздохнула женщина."

"— Я знаю, что ты не умеешь расстегивать наручники, к тому же нам нечем ковыряться в замке, — мягко ответил адиген. — Но я уверен, что Рубака явится…

— Зачем? — перебила его Тайра.

Помпилио поджал губы, недовольный тем, что его перебили, но ответил сдержанно:

— Затем, что Рубака тщеславен и явится, чтобы насладиться нашей беспомощностью.

— Допустим…

— Когда он придет, ты должна будешь его загипнотизировать. Справишься?

Задавая вопрос, он не сомневался в ответе, поскольку рядом с ним сидела величайшая ведьма спорки, досконально изучившая и применяющая бесчисленные умения урожденных гипнотов.

— Пожалуй, смогу, — протянула женщина. — Но Рубака должен быть один, его спутник обязательно поймет, что происходит.

— Это я обеспечу.

План Помпилио был достаточно простым, и потому адиген почти не сомневался в его успехе: освободиться, вооружиться, очистить цеппель от пиратов, оставив минимально необходимую команду, которая, в силу угроз или подкупа, поможет ему добраться до Гейтсбурга. Ну или до соседней планеты, если удастся взять живым астролога.

К сожалению, выполнить задуманное в полном объеме не удалось.

Филарет действительно явился, однако не сразу, а почти через пять часов полета, и с порога заявил:

— Скоро будем на месте, — улыбнулся, уселся в удобное полукресло с подлокотниками, которое притащил телохранитель, и закончил: — Огнедел так сильно тебя ждет, Помпилио, что выслал навстречу свой корабль. Не хочешь рассказать, чем ты ему досадил?

И план, увы, рассыпался, поскольку присутствие второго цеппеля делало захват ""Фартового грешника"" бессмысленным. Тайра, которая почти поверила в возможность спасения, бросила на Помпилио быстрый взгляд, и с удивлением увидела, что адиген остался абсолютно спокоен. Он никак не показал, что услышал пирата, выдержал довольно длинную паузу, во время которой смотрел Филарету в глаза, а затем равнодушно осведомился:

— Зачем пришел?

— Посмотреть на тебя, — усмехнулся Рубака. Но, судя по раздувшимся ноздрям, Помпилио удалось задеть пирата.

— Достойная причина, — кивнул адиген. — Слышал, люди совершали межзвездные перелеты лишь для того, чтобы получить мой автограф и перекинуться парой слов.

— Считаешь себя великим?

— Я знаю, кто я, — размеренно ответил Помпилио, не обратив внимания на то, что пират не закончил фразу. — А кем меня считают, для меня не столь важно.