Герметикон

Бабарский решал проблемы, а благодаря природному обаянию решал их быстро и с неизменной выгодой для ""Амуша"". При этом внешне суперкарго был полной противоположностью Бедокуру: ростом под сто шестьдесят, полненький, пухленький, с округлым лицом и носом картошкой.

— Шериф хотел пять цехинов штрафа и пять лично себе. Мы сошлись на одном цехине штрафа, и я кое-что доставлю на Фарху. — Бабарский шмыгнул носом. — Боюсь, меня свалит простуда…

И демонстративно покашлял.

Маленький суперкарго кашлял, чихал и жаловался на температуру при каждом удобном случае, и ни один разговор с ним не обходился без рассказа о тяжких наследственных и приобретенных заболеваниях, вирусах и бактериях, которые сговорились загнать несчастного в могилу. А самым благодарным слушателем Бабарского считался судовой медикус Хасина, который с радостью скармливал суперкарго изобретаемые со скуки микстуры и наблюдал за результатом.

— То есть ты опять взял контрабанду, — понял Дорофеев.

— Я должен заботиться о наполнении судовой кассы, — вздохнул ИХ. — И о том, чтобы кое-кто из здесь присутствующих не оказался в тюрьме.

— Они первые начали, — заметил Чира.

— Они всегда начинают первыми, — кивнул Бабарский. — А ты вечно попадаешь в полицию.

— Не в этот раз, — сказал Бедокур и отвернулся, продемонстрировав обиду.

— Что касается цехина, — как ни в чем не бывало продолжил Дорофеев, — заплатим его из судовой кассы. В конце концов, они действительно начали первыми.

— Спасибо, капитан, — с чувством произнес Чира.

— Опять убытки, — не удержался ИХ.

— Будем считать это транспортными расходами.

Оспаривать решение капитана никто не стал.

Базза Дорофеев был единственным офицером ИР, который всегда — абсолютно всегда! — носил форму, темно-синий повседневный мундир офицера Астрологического флота, пребывающий, разумеется, в идеальном состоянии. Капитан не отличался высоким ростом, но был плотен, крепок и держался с такой властностью, что любой человек с первого взгляда определял, кто на цеппеле главный. Причем в присутствии Помпилио мало что менялось: дер Даген Тур никогда не оспаривал принятые капитаном решения и не отдавал ему приказы. Приказным тоном.

А наилучшим образом их взаимоотношения характеризовал тот факт, что капитан Дорофеев был единственным во всем Герметиконе человеком, которому Помпилио говорил ""вы"".

А самого Дорофеева наилучшим образом отличал жуткого вида шрам, обезобразивший левую сторону лица Баззы и придающий ему устрашающий вид. Шрам Дорофеев заработал во время знаменитого штурма Бреннана, тогда же едва не потерял голову, но Помпилио оценил умелые действия самого молодого пиратского адмирала, добился для него помилования и сделал капитаном ""Пытливого амуша"".