Герметикон

Выжженная земля, прибежище скал и валунов, с редкими, если не сказать редчайшими, оазисами, гарантировали отсутствие менсалийцев, что давало учёным ощущение безопасности, даже несмотря на пыльный шлейф, что оставляла за собой бронекорда. И солнце, которое, казалось, палило в Камнегрядке с особенной жестокостью, воспринималось как естественная плата за душевный комфорт. Правда, довольно высокая плата.

— Надо было поставить в кабине не радиостанцию, а холодильник, — пробубнил Каронимо, в очередной раз прикладываясь к фляжке с тёплой водой.

— Для пива? — хмыкнул Гатов.

— Для меня.

— Ты в него не поместился бы.

— Согласен, частями.

В Сочности палящее солнце компенсировалось прохладным ветерком, который хоть как-то остужал машину. В Камнегрядке же он напрочь отсутствовал, в результате чего бронекорда напоминала забытый на огне котелок, а на её бортах можно было смело жарить яичницу. Сами учёные крепко пропахли потом и с вожделением мечтали встретить на пути пруд или озеро. Или хотя бы источник, в котором можно было бы смыть с себя накопившуюся грязь."

"— Пожалуй, нам не помешал бы короткий поход в какой-нибудь холод, — заметил сидящий у самого люка Мерса. Он потерял кепку, которую заполучил ещё в Помойке, и был вынужден накрутить на голову запасную майку, которой, говоря откровенно, не помешала бы стирка. Выглядел обычно аккуратный алхимик невероятно забавно, однако учёные давно перестали потешаться над видом друг друга.

— Голосую за Южный полюс этой идиотской планеты, — выдал Каронимо.

— Почему… э-э… не за Северный?

— Вниз катиться быстрее, а я тороплюсь.

— Остряк.

— Таким уродился.

Наплевав на опасность, они открыли все люки, но от духоты и лёгкой академической вони не избавились и оставались в кабине лишь из вежливости к водителю. И отчаянно пытались отыскать иные темы для разговора, помимо опостылевшей жары.

— Впервые в жизни пожалел, что не умею рисовать, — произнёс Гатов, объезжая очередную скалу. — Вчерашний закат был великолепен.

— Эзра говорил, что чем дальше… э-э… в Камнегрядку, тем они красивее, — припомнил Мерса.

— Далеко мы не заберёмся.

— И хорошо, что не заберёмся, делать там нечего, — пробурчал Бааламестре. — К тому же у нас воды в обрез.

— В обрез? — чуть испуганно переспросил алхимик, представив, что они застревают посреди раскалённой пустоши без всякой надежды на помощь. — Почему?

— На следующем привале доберём.

— Если отыщем родник.

— Придётся отыскать…

— И всё равно жаль, что я не художник, — вернулся к прежней теме Павел.

— Научись фотографировать, — предложил Каронимо.

— Я видел результаты этого ""умения"", — вздохнул Гатов. — Кошмарно маленькие листы бумаги, на которых кое-как наляпано чёрно-белое изображение.