Герметикон

 — Диверсанты, свободяне, недостаточно лояльные граждане, чересчур активные олгемены, воры, насильники…

— Я понимаю, — опомнился Руди. — За всё надо платить.

— В Лекровотске почти нулевая преступность, — спокойно продолжил Саймон. — Его превосходительство генетически ненавидит воров и мошенников, и мы помогаем губернатору делать мир чище. Казни проводятся раз в неделю, за это время тела успевают достаточно разложиться… Угадайте, как наши остроумные сограждане называют площадь?

— Вонючкой?

— Совершенно верно.

— Поэтому на Благочестивой так много цветов?

— Вы наблюдательны.

— Спасибо. — Руди помолчал. — Но от меня ускользает причина столь странного соседства.

— Исключительно воспитательная, — объяснил одноглазый.

— А… — Йорчик представил религиозную процессию, движущуюся к кабрару в какой-нибудь большой праздник, например, в светлую Сиулуку, весёлых людей, вынужденных пересекать воняющую площадь, и кисло уточнил: — Помогает?

— Весьма.

И не поверить короткому, спокойному и очень твёрдому ответу Собаки Лекрийского не было никакой возможности.

Губернаторский дворец оказался выполнен в традиционном для Лекровотска стиле, который Йорчик про себя окрестил ""незаметной крепостью"". Трёхэтажное белокаменное здание с колоннадой и двумя крыльями господствовало над городом, вызывая уважение открытостью и лёгкостью стиля, но… но только опытный взгляд мог разглядеть замаскированные металлические щиты у больших окон — их можно было выставить за считаные секунды; оценить, что изящные беседки имеют слишком мощное основание и могут быть использованы в качестве долговременных огневых точек, как, впрочем, и все башни строения; пересчитать и всё равно ошибиться в количестве бетонных дотов по всему холму, поскольку их амбразуры закрывали укрытые дёрном щиты.

Дворец представлял собой цитадель, внутри которой Йорчика и Фила поджидал великий и ужасный Рубен. Рачительный хозяин Лекрии. Безжалостный и беспощадный.

— Считайте мои слова лестью, но я восхищён и обескуражен, — с чувством произнёс Руди после представления. — Не ожидал увидеть на Менсале подобный город. — Подумал и добавил: — Сейчас."

"— Во время войны, — уточнил Лекрийский.

— Совершенно верно.

— Это потому что мы перестали пускать в наш город войну. — Рубен бросил взгляд в окно, из которого открывалась удивительной красоты панорама на широкую Лекру и обнимающую её столицу. — Мы его любим.

Руди много слышал о самом старом менсалийском губернаторе, о его уме, силе, жестокости и о его кличке — Галанит, полученной Рубеном за многолетнюю дружбу с Компанией, и приверженности чиритизму.