Герметикон

Свою комнату тоже видел, она как раз напротив каюты капитана. Следующая дверь старпома, запоминай, цепарь, повторять не стану, потом медицинский кабинет, будешь бегать в него прыщи показывать, потом каюта Хасины, каюта Бабарского и две пустые комнаты, гостевые, ипать-копошить… И вот мы в кают-компании. Здесь болтаемся, когда делать нечего.

Просторное помещение занимало всю кормовую часть офицерской палубы. В левом углу, как и обещал Валентин, обнаружился рояль, вдоль правой тянулся диван, а в центре комнаты стоял круглый стол с расставленными вокруг стульями.

— Если ты играешь в карты, цепарь, ты будешь здесь жить, внятно?

— Что за зверь?

Мерса указал на висящую над диваном когтистую лапу.

— Хамокская пришпа, — объяснил Квадрига. — Встретились по недосмотру, ипать-копошить. Она хотела пообедать, но мессер не забыл бамбаду. Один выстрел, и обедать отправились мы, внятно? Мясо, кстати, полная дрянь.

— Обычно на стены вешают головы, — заметил алхимик.

— Голова не поместилась бы.

Размер лапы подтверждал: не поместилась бы.

— Мессер любит охотиться?

— Терпеть не может. — Галилей прошел через комнату и распахнул дверь: — Открытый мостик, цепарь. Плюнуть вниз хочешь? Обычно новички хотят.

Мерса осторожно вышел из гондолы, пару мгновений с подозрением разглядывал тонкие поручни — Квадрига уже облокотился на них, — решился и подошел к астрологу.

— Боишься высоты, цепарь?

— Нет привычки.

— Правильно ответил, Энди-Олли, — одобрил астролог. — Скоро освоишься, ипать-копошить.

""Все может быть"".

Далеко внизу бурлила жизнь: пыхтели кажущиеся игрушечными паротяги, торопливо сновали повозки и совсем уж малюсенькие люди. Отсюда, с высоты, Заграта казалась мирной, обыкновенной. Мачта отделила Мерсу от проблем его бывшего мира, мачта сделала его цепарем. Ну, или почти цепарем. Потому что внезапный порыв ветра заставил алхимика вздрогнуть и отпрянуть к гондоле. Галилей рассмеялся:

— Не сдует, цепарь, не дергайся. Это не ветер, а его тень, внятно? На Каате такие ураганы бывают, что все шестьдесят цеппелей вокруг своих мачт вертятся. Зрелище, ипать-копошить, нереальное, даже свуя так мозги не чистит.

Однако Мерса предпочел вернуться в кают-компанию. Ветер там или тень, внутри спокойнее. Привычнее. Пока, во всяком случае, привычнее.

Галилей не имел ничего против — чем быстрее закончится путешествие по цеппелю, тем лучше. Он обогнал алхимика, вышел в коридор и стал подниматься по лестнице.

— Здесь, цепарь, машины, а значит, царство шифбетрибсмейстера, внятно? Бедокур даже дрыхнет здесь, единственный из офицеров, чтобы, значит, всё время на посту, ипать-копошить. — Галилей задрал тельник и почесал спину.