Герметикон

— И когда он… э-э… появится? — встрял в разговор алхимик.

— Через неделю, может, через две, — ответил Гатов. — А самое главное, Эзра считает, что капитан Хуба согласится не просто вывезти нас с Менсалы, но и доставить в Ожерелье.

* * *— Ударили по рукам, и теперь никто никому ничего не должен, — закончил историю Биля Граболачик и после завершающего слова облизнул толстые губы. Была у него такая привычка, которая изрядно раздражала собеседников: облизывать губы едва ли не после каждой фразы. То ли в детстве сладкого недоел, то ли хотел, чтобы толстые, похожие на две сырые сосиски губы не теряли влажного блеска, — причина неизвестна, но факт оставался фактом: Биля облизывался. — В общем, Кабан полетел в следующий рейс, да нарвался на один из импакто Лекрийского. А ты ведь знаешь Рубена: он считает независимых перевозчиков конкурентами и уничтожает без раздумий.

— Все губернаторы не терпят независимых, — ровно напомнила Сада Нульчик.

— Ага, — мгновенно согласился Биля. — К счастью, Кабан нарвался на импакто по дороге в Западуру, а не обратно, так что груз не пострадал, и я вывез его через неделю.

История лихого капитана, совершавшего для Били ""рейсы задранных юбок"" на соседний континент, не особенно увлекла Саду, ей доводилось слышать рассказы интереснее, однако собеседника она не перебивала: помимо склонности к облизыванию Граболачик славился словоохотливостью, которую приходилось терпеть всем клиентам и деловым партнерам."

"— В общем, убытков я не потерпел, а заодно лишний раз убедился, что содержать собственный флот, как это делает Лизильчик, чтоб к нему сплошные уродины нанимались, — Биля никогда не забывал послать проклятие конкуренту, — глупость и безумие. Менсалу можно рассматривать в качестве непредсказуемого лабиринта, где на каждом повороте подстерегают ловушки: договоришься с губернаторами — ограбят свободяне, будешь платить за охрану свободянам — появятся другие отморозки… Такое ощущение, что души местных захвачены демонами Белой Свиглы, столько в них ненависти и зла.

— То есть твоё предприятие процветает, — мягко подытожила Сада.

— Представить не могу, какие мои слова заставили тебя сделать столь странный вывод, — поднял брови Граболачик.

И если бы выражение ""хитро облизнулся"" имело право на существование, то в следующее мгновение Биля сделал именно так.

— Я верю в твой деловой гений.

Который молчаливо подтверждали резная золочёная мебель, пара картин известного в Ожерелье мастера и перстни с крупными камнями на жирных пальцах Граболачика.

— На самом деле я едва свожу концы с концами, — вздохнул Биля. — Менсала совершенно неприспособлена для предпринимательства. То есть абсолютно.