Герметикон

Две массированные бомбардировки избавили город от высоких зданий, башен и красивейшего олгеменского храма Святого Игвара. Штурм, предпринятый объединёнными войсками прульцев и лекрийцев, вдребезги разнёс юго-запад, а знаменитый Верльменский пожар сожрал всю восточную часть Шпеева. Ту территорию до сих пор называли Копотью, и селились на ней исключительно бродяги. После вмешательства Герметикона нападения на сферопорт прекратились, однако город растерял прежний шарм, почти полностью попал под власть Омута и вызывал у Йорчика естественную неприязнь.

Жалкое поселение, наполненное примитивными, тупыми дикарями, сподобившимися устроить бессмысленную гражданскую войну: ничего, кроме презрения, эти полуживотные и их полуразрушенный термитник у Руди не вызывали.

""Роза Халисии"" неспешно снижалась, и скучающий Йорчик громко поинтересовался:

— Нам выделили мачту?

Задал вопрос только для того, чтобы не молчать. После перехода Руди любил поболтать.

— Как всегда, первую, — доложил Сварчик.

Самую лучшую и современную, которую менсалийцы берегли для важных персон, к каковым, безусловно, относился магистр инженерных наук, профессор Ибельского университета, действительный член Галанитской академии наук, основатель и председатель совета директоров ""ЙГ Механика"" Рудольф М. Йорчик. Он вёл прибыльные дела с местными торговцами оружием — в последнее время особенно прибыльные, поскольку удачно перехватил несколько кардонийских контрактов, — не скупился на взятки портовым властям и всегда получал самое лучшее.

— Господин Уру Клячик, как принято, предоставил в ваше распоряжение кортеж с вооружённой охраной, — поведал капитан, изучив поданный радистом листок. — А городской голова Шпеева ждёт на ужин.

— Надеюсь, он перестанет подсовывать мне свою сестричку в качестве выгодной партии, — зевнул Руди. — Эти провинциалы ужасно утомительны.

— Согласен. — Капитан позволил себе улыбку.

— А их женщины — пошлы, неряшливы и плохие любовницы. Судя по всему, менсалийцам на роду написано воевать и убивать, а не получать удовольствие от любви.

— Каждому свое.

— Прекрасное выражение, — одобрил Йорчик. — Каждому своё! Как метко!

Сварчик с достоинством принял похвалу. Руди же глотнул ещё ликёра и плюхнулся в капитанское кресло, сделав вид, что у него приключился внезапный ""приступ научной задумчивости"". В действительности же Йорчик терпеть не мог даже самого плавного снижения и предпочитал пережидать их сидя и по возможности под хмельком.