Герметикон

О ""пустотном костюме"" ходили разные слухи, но большинство цепарей считало, что богатый изобретатель наглядно продемонстрирует гостям уникальный способ самоубийства.

— Передайте капитану, что мы будем готовы через десять минут.

— Слушаюсь!

Посыльный исчез, и Холь перевёл взгляд на Вениамина:

— Уверен, мы ещё увидимся.

— Если что — мне будет тебя не хватать.

— Ты умеешь настроить на нужный лад.

— Стараюсь.

— Пока!

— Удачи!

— Спасибо.

Вениамин кивнул и деликатно ушёл в кают-компанию, позволяя инженеру попрощаться с женой.

— Я должен быть первым, моя радость, — прошептал Холь, отвечая на её взгляд. — Ты ведь знаешь.

— Я знаю, что ничего не могу с тобой поделать. — Артемида хрустнула пальцами. — Ты такой, какой есть.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя.

Она всё-таки сумела его поцеловать: привстав на цыпочки, потянувшись — внешняя оболочка придавала немаленькому инженеру дополнительный объём, — и, едва коснувшись губами, лишь обозначила ласку. Но этот лёгкий жест получился необычайно нежным.

— Я буду ждать.

— Я стану первым.

Верный Тогледо установил на место тяжёлый шлем, а помощники принялись закручивать гайки.

— Всё будет хорошо, — негромко произнёс Вениамин, когда Артемида появилась в кают-компании, из которой открывался лучший вид на открытую палубу. — Уверен, Алоиз справится.

Ответа не последовало.

Закончив с гайками шлема, помощники торопливо перешли в гондолу, столпившись у тех иллюминаторов, что не были заняты высокими гостями. Шедший последним Тогледо запер дверь и убрал ключ в ящик стола.

— Мы перестали двигаться, — громко произнёс Вениамин. Перед переходом цеппели всегда замирали в пространстве, дабы не мешать астрологам наводить астринг на цель. — Значит, скоро. — И помахал инженеру.

Холь поднял правую руку, выставил вверх большой палец, и почти сразу, как по команде, завыла сирена, оповещая, что астролог привёл в действие звёздную машину, создавая невероятный и пока необъяснимый канал перехода.

А потом прямо под цеппелем распахнулось ""окно"". Артемида вскрикнула, на мгновение почувствовав себя невесомой, и чудовищной мощи сила увлекла гигантский аппарат к далёкой планете.

Через Пустоту.

Но едва ли не впервые в истории Герметикона она, такая таинственная и опасная, отступила для пассажиров на второй план, поскольку всё их внимание было приковано к смелому инженеру.

— Почему он стоит?

— При старте страховочный трос немного натянулся, но сейчас снова в норме.

— Его не сбросило в ""окно""."

"— Почему он не движется?

— Воздух поступает равномерно.

— Он жив?

И сразу же, словно отвечая на вопрос, Холь вновь поднял руку в прежнем жесте.

— Он жив!

— А что ему будет?

— Хвала святому Хешу!

— Неужели получилось?

— Давайте дождёмся конца перехода.