Герметикон

Костюм не соответствовал Помпилио так же, как ""Борд"", но два других произведения приотской портняжной мысли — зелёненький в полосочку и серый с ""искрой"" — едва не вызвали у Помпилио полноценную истерику.

— Куда направляетесь?

— Вы ведь прекрасно знаете, офицер, кто живёт в десяти лигах к северу, — умильно улыбнулся ИХ. — Или это военная тайна?

Вежливое обращение, лёгкая лесть: никто ещё не называл сержанта офицером, и сложенная пополам купюра, мягко скользнувшая в карман гимнастёрки, сделали своё дело.

— Счастливого пути, — козырнул военный.

— Всегда, — пообещал ИХ, прибавляя газу.

— Ядрёная пришпа! — выдохнул с трудом сдержавшийся адиген. — Ты назвал нас галанитами?!

— Лучшие документы в нынешнем Линегарте, мессер, — хладнокровно ответил Бабарский. — Мне их сделали по очень большой дружбе, только потому, что человечек, о котором вы ничего не хотите знать, получил помилование и был отпущен с лингийской каторги. И ещё пришлось добавить пятьдесят цехинов.

Омут, и этим всё сказано. Сам Помпилио руки не пачкал, но своего суперкарго ценил в том числе и за эти связи.

— Как мы будем отступать?

— Я всё продумал, мессер.

— Не сомневаюсь.

— В трёх лигах к западу от виллы Арбедалочика расположено крупное водохранилище, на котором нас ожидает паровинг интендантской службы приотской армии.

— Ты его украл?

— Арендовал. Многие патриоты любят большие деньги. Вам сказать, сколько это стоило?

— Не надо. Люди надёжные?

— Весьма, — ответил Бабарский уверенно, однако обмануть адигена не сумел.

— Что будет, когда они узнают, что нужно лететь в Унигарт?

— Вы наведёте на них свой большой пистолет.

— Вижу, ты действительно всё предусмотрел.

— Потому вы меня и цените, мессер.

— Абедалоф? — Узнав, к кому её везут, Кира принялась размышлять над линией поведения, но ничего умнее, чем сыграть наивную девицу, не придумала. Сидела на диване и хлопала глазами. — Вот уж не предполагала…"

"— Будет лучше, если ты станешь называть меня господином Арбедалочиком, — мягко произнёс галанит. — И не забывай обращаться на ""вы"".

— Всё изменилось?

— Хорошо, что ты сама заметила. — Галанит зевнул. — Не люблю лишать людей иллюзий.

— Неужели?

— Ладно, люблю, — рассмеялся Арбедалочик. — Мне нравится наблюдать, как люди плавно переходят от самоуверенности к животному страху. К ужасу. — Абедалоф подошел к столику. — Вина?

— Воды.

— Лимонад?

— Просто воды. Не хочу терять дополнительные иллюзии.

— Какие могут быть иллюзии насчёт лимонада?

— А вдруг ты мне его и правда дашь?

Галанит обаятельно улыбнулся.

Они разговаривали в ""белой"" гостиной, в большой зале, уставленной соответствующего цвета мебелью, с белыми с золотом гардинами, шёлком на стенах и картинами в тонких, ""современных"" рамах.