Герцогиня в изгнании

Напряженная складка между бровей Медеи разгладилась, её глаза загорелись неподдельной радостью, и она присев возле дочери взволнованно выдохнула:

— Ну, ничего себе! Какая прекрасная у тебя сила, — притянув к себе переступающую с ноги на ногу дочь, Медея добавила, — я так горжусь тобой, лучик мой.

Кайла воспользовалась моментом и, подбежав, попыталась обнять сразу и мать и сестру, на что они все рассмеялись.

Кассиан медленно приблизился к своим девочкам и, подав руку жене, помог ей выпрямиться. Сжав его ладонь, Медея тепло поблагодарила мужа за помощь и, снова переключив свое внимание на дочерей, стала слушать, как Тэррия делится своими первыми впечатлениями о магии.

А в это время Кассиан стоял рядом и смотрел на Медею. На её виске уже змеилась заметная белая прядь, у уголков глаз раскинулась сеточка морщин, но он словно не замечал этого в любимой.

Медея в глазах Кассиана оставалась всё так же прекрасна, как и в день, их встречи, когда она сбила его с ног, вынырнув из зарослей сада. В тот раз она так забавно округлила свои колдовские глаза, потому как не рассчитывала, что её побег от нотаций мачехи завершится испорченным настроением первого ученика местреса Овальди, который и так славился своим дурным нравом. Вот только он в тот день, кажется, сразу же утонул в бездонных глазах никем нежданной принцессы.

Правда Кассиан тогда не сразу осознал свои чувства и наговорил ей гадостей. Потому хоть временами ему было немного тоскливо оттого, что Медея так и не вспомнила своей жизни до леса Сарта, он всё же в тайне был рад, что она не помнит его таким… зелёным.

И хоть для Кассиана Медея оставалась всё так же красива, он понимал: она уйдёт к Тёмной Госпоже раньше него. Кассиан даже к теневой форме стал прибегать только в крайних случаях, чтобы его годы уходили вместе с годами жены, но всё равно он старел медленнее и потому всеми силами старался насладиться каждым моментом рядом с Медеей. Которых, к слову, было не так много, как хотелось. Однако Кассиану было важно, чтобы его жена оставалась счастлива, а то, что она делала, приносило ей радость и спокойствие.

Заметив его прикипевший взгляд, Медея обеспокоенно посмотрела на него и спросила:

— Милый, что-то не так?

— Нет, родная, всё так, как надо, — с мягкой улыбкой ответил он и, наклонившись, тепло поцеловал ту, ради кого обманул само время."

"Дочки смущенно запищали, закрывая глаза ладошками, а затем и вовсе предпочли унестись из комнаты под родительский смех.

Посмотрев вслед убегающим дочерям Кассиан, чувствовал благодарность, нежность, а ещё уважение к своей хрупкой женщине со стальным стержнем внутри.