Герцогиня в изгнании

Муж лишь посмотрел на меня издалека, едва заметно кивнул и, повернувшись к своим людям, начал раздавать указания.

Чтобы отвести ненужные подозрения, было решено, что перед другими Вилейт должен оставаться ко мне так же холоден, как раньше. Это было сделано ради очередного доказательства: у герцога Шаттери не было причин идти против брата. Скандальная аристократка в этом точно не виновата.

Переключив всё своё внимание на тучного мужчину средних лет, я дрожащим голосом начала:

— Да, я цела, но мои люди… он всех их…, — тут пришлось закусить губу, тем самым показывая, как тяжело мне даётся сдерживать рыдания.

Мужчина спешился, не решаясь давить, но и не убеждая повременить с рассказом. Из воспоминаний Этерии я знала, что это граф Дирахем, участвовавший в битвах ещё при прошлом императоре. Фигура в военных кругах весомая и потому нельзя было перед ней оплошать. Между тем к нам с подозрительно осматривающимся графом подъехали ещё несколько человек, которые легко нашли лежащего чуть в стороне от остальных тел бессознательного Альберта."

"— Император привел свою армию, — продолжала я не раз отрепетированную речь, — хотел избавиться от меня потому, что я не умерла в этом суровом краю. Он так и сказал, когда явился к вратам моего дома! Конечно мы дали отпор, ещё у границы, и хоть нас было меньше, но нам удавалось сдерживать войско Альберта благодаря знанию местности. Однако потом…, — я в ужасе прикрыла рот ладонью, — потом император вдруг начал… поднимать своих павших… это было ужасно.… Но самое отвратительное случилось, когда Альберт понял, что ему недостаточно мертвецов, — тут мой голос осип, а глаза расширились от ужаса, — он решил отравить всех живых воинов, чтобы обратить их. А всё потому, что многие, увидев его истинное лицо, поспешили встать на нашу сторону. Мне повезло, что страж неожиданно выбрал хозяйкой меня и смог разобраться с армией из мертвецов. Иначе я бы здесь уже не стояла…

Граф Дирахем сдвинул кустистые брови, оглядел белоснежного стража и… удручённо покачал головой, убирая руку с эфеса меча. Что заставило меня украдкой выдохнуть. Больше опасаться нечего — раз поверил один из таких прожженных вояк, то поверят другие. Разоблачения можно было не опасаться потому как, понимая, что у меня не может быть слишком много людей, я предусмотрительно велела менять броню только на тех воинах, кого было трудно опознать, чтобы люди, пришедшие с Вилейтом, не смогли найти среди них знакомых лиц. А чуть позже я подчищу и этот хвост.

Перебирая в уме все тонкости плана, я очень натурально вздрогнула, когда граф вдруг набросил на меня свой плащ и тихо сказал:

— Больше нечего боятся, девочка.