Герцогиня в изгнании

Звезды сегодня светили ярко, освещая узкую тропу среди молодых деревьев нового леса.

Чтобы не углубляться в споры я просто произнесла:

— Помимо уродливой отметины есть ещё некоторые моменты отпугивающие ухажеров.

— Например, твоя любовь к прогулкам по кладбищам? — хмыкнула наставница, поглядывая, как я упрямо вздёргиваю подбородок. Где хочу там и гуляю! — Да, да, знаю я, куда ты сбегаешь, когда не занята домашними делами

— Среди могильных камней в меня никто не тычет пальцем. Там, между прочим, самые тактичные обитатели. А ещё в месте последнего пристанища меня не пытаются убедить, что это, — я указываю на поврежденную часть своего лица, — не помешает мне найти своё счастье.

Может, прозвучало слишком грубо, но меня порядком раздражала вновь поднятая тема.

— Красота не главное, — прошелестели тихие слова наставницы.

— Так говорят лишь те, у кого она есть. Вот вы точно были очень красивы.

Я не лукавила. Пусть теперь лицо наставницы покрывало множество морщин и от зубов почти ничего не осталось, но трудно было не заметить некогда красивый профиль, глубокий взгляд и даже сейчас густую копну волос.

— И что мне это дало? — последовал грустный вопрос. — Ни дома, ни семьи, если бы не нашла тебя, так бы и доживала свой век в одиночестве. Поэтому я и говорю, Медея, красота не главное, важно то, что у тебя на душе. Вот моя душа была полна жадности, за которую я и заплатила всем, что было дорого.

Повисла тишина, после чего я удручённо произнесла:

— Тогда у меня проблема, наставница. Во мне слишком много злости, вы это знаете, так что не быть мне счастливой.

— Злиться нормально. Тем более, когда у тебя есть причины. — Сухая ладонь успокаивающе похлопала меня по руке. — И поверь, она пройдёт, как только на твоём пути появятся правильные люди. Просто жди и постарайся не распугать их до того, как они разглядят твоё доброе сердце.

Намек был понят, но я сделала вид, что мне невдомек, о чём последние слова наставницы.

— Некроманту нельзя иметь доброе сердце, — озвучила я очевидную истину.

— Наоборот, — поспешно оспорили мои слова. — Как только ты очерствеешь и перестанешь жалеть каждого принесенного в жертву гада, ты превратишься в чудовище. Запомни это, Медея, будь сильной, стойкой, но никогда не становись жестокой, иначе… мне останется только помолиться за твоих врагов.

Иногда меня явно переоценивают, потому я решила внести ясность:

— Вы зря волнуетесь. Мне нет дела до злых языков: они так часто жалили меня, и моя кожа стала настолько толстой, что её теперь не прокусить. Да и что я могу против толпы?

— Тогда зачем ты напугала мальчишек и напустила на их матерей мрачных духов? — прямо сказала наставница осуждающе глядя на меня снизу вверх."

"Каяться я не любила. Тем более когда не чувствовала вины за собой.