Желанная герцогиня (СИ)

Он решил, что морф уже мертв, хотя я видела совершенно ясно, душа все еще цеплялась за тело и пусть это были последние мгновения жизни, наполненные агонией, но они были!

А теперь вопрос, магия Ильи вмешалась на какой стадии издыхания морфа?

Будто отвечая на мой безмолвный вопрос, пространство пробила зеленая нить, которая совершенно точно устремилась к ворону. И вот тут-то вмешались боги. Через меня. Заслонив дорогу магии Илюшки моей душой."

"Сложно описать, что я в этот момент почувствовала. Меня закружило водоворотом из радостных, каких-то счастливых ощущений. Я словно тонула в брызгах позитивного, радужного света, захлебываясь эйфорией. Будто мне сделали невероятный подарок, от которого я не то, что отказаться не могла, у меня бы и мысли не возникло это сделать.

С опозданием, много позже, я поняла, что конкретно для меня сделали боги. Я была привязана к телу Анастейзи, я физически стала ею и именно через это тело осуществлялась связь с Ильей. Наша магия оказалась сродственной, но вот души были чужими… До того мгновения, как моей душой преградили путь к душе морфа.

Неосознанное желание удержать душу чужого человека, ставшего для Ильи родным, он полностью растворил в магии, которая и стремилась к морфу — спасти, оставить рядом, сделать ближе, чем было…Сродниться… Не дать уйти за грань, на новый виток перерождения.

А попало в итоге в меня. Но я-то была жива и не умирала! Ровно поэтому я и купалась в дивных ощущениях. Потому что давно приняла чужого ребёнка как своего, не отделяя его от своей души. Для меня Илиас был моим. А теперь и для него я была матерью во всех планах бытия.

Уж не знаю почему король Нармада не видел магию, почему никак ее не ощущал, возможно, боги как-то экранировали, возможно, наше единение с Ильёй можно было назвать чудом рождения, в которое никто посторонний вмешаться не мог. Моего рождения в этом мире сызнова, как полноправного члена, которому больше ничего не угрожало. Я закрепилась в этом мире, в этом теле уже навсегда. А ведь даже не подозревала, что еще оставалась чуждой миру и была опасность разделиться с телом и просто исчезнуть. Не подозревала до сего момента.

К тому же, наше единение сыграло важную роль в спасении морфа.

Его душа, отделенная от тела, вместо того чтобы полететь в чертоги богов, «застряла» в нашем искристом сиянии, и кажется, душе тоже немало хорошего с этого перепало.

А король тем временем содрал радрак с птичьего тела, убрал его в шкатулку. Увы, чем этот фашист там дальше занимался — мне было неведомо. Эта гнусь покинула комнату, но успела сделать последнее говно на дорожку — король опрокинул свечи…

Я с нарастающим ужасом наблюдала за тем, как начинается пожар.