(Не) Желанная герцогиня

Не знаю, как правильно назвать то, что происходило там. В моей прежней жизни ни с чем подобным мне попросту не доводилось сталкиваться. Череда видений? Мешанина из не особо четких образов? Яркие вспышки света, перемешанные со слуховыми галлюцинациями, которые длились не пойми сколько времени? Шепот тысячи голосов, который ввинчивался в сознание растревоженным ульем… Настойчиво стремился что-то донести, вот только ни единого слова невозможно было разобрать.

Что от меня хотела Священная Роса? Я так этого и не поняла.

Единственное, что было ясно абсолютно точно — то, что белый туман существовал вне времени и пространства. Там замирало все, и в то же время все утрачивало свое значение.

Я хоть и осталась человеком, однако на мне не оказалось ни единого предмета туалета, даже брачный браслет исчез, остальные драгоценности, надо полагать, тоже. Илюшу я сама раздела, но себя-то нет! И еще свечение — зеленоватое, нежным слоем укутавшее меня и сына… Я как зеленый факел, а Илюша — маленький фонарик.

Даже возникла мысль, что источник воспринимал даже не меня, а именно магию, заложенную в тело. Однако эта теория осталась неподтвержденной. Мы пусть и мигали зелеными огоньками в белом мареве, но и сам источник влиял на нас.

Сначала его воздействие распространялось на Илюшу. Я видела, как туман спиралькой крутился на его животе, собирался капельками на ножках, макушке… И сыну это явно нравилось. Он не возмущался, не капризничал, наоборот — пытался улыбаться, довольно дрыгал ручками и ножками.

А вот осознание того, что Священная Роса сильнее всяких артефактов, наступило позже. Я далеко не сразу ощутила на своих плечах вместо веса рыбины (потом и вовсе его отсутствие) чужую горячую ладонь, осторожно скользнувшую по моей обнаженной ключице.

Что я ощутила в тот момент? Точно не страх. Нет. Даже испуга не было. Я замерла (считай, как кролик перед удавом, с маленькой поправкой на тылы), почему-то прислушиваясь к этим ощущениям и явно не желая прерывать эту странную ласку."

"Лгать себе я не собиралась. Мне нравились и эти прикосновения, и даже дыхание на затылке, а потом на шее (меня, кажется, обнюхивали, но стопроцентной гарантии не дам). Возмущаться тому, что это наглость, я не собиралась. Как и стыдиться своей наготы.

Откровенно говоря, я тогда вообще ничего сделать не успела. Сначала просто млела от осторожных касаний, прислушиваясь к организму и отчетливо понимая, что Стейзи и ее гормоны ни при чем (черт его знает, откуда взялась уверенность). Это я реагировала на морфа, моя суть.

Потом меня огорошили хриплым требованием передать сына ему. Но и тут решили за меня. Туман стал плотным и тяжелым, совершенно не прозрачным (какое там, абсолютно непроглядным), а морф — очень активным.