Подарок для герцога. Вернуть отправителю!

Они забыли!

– Тебе нужно писать сонеты.

Я поерзала в теплой мантии и прислонилась к стене дома. Местное солнце спряталось за тучами, и вдруг показалось, что подступает вечер. Хотя было около полудня.

Снег стал безжизненно-серым, сумеречная мгла расползлась по улочкам Пьяни. Еще недавно такой жизнерадостной и шумной. Даже рыночный гомон затих.

– Пятый сезон был прекрасен, – вздыхала младшая. – Вроде вашего мая… Душистого, цветущего, теплого, но не жаркого, длящегося целых пять лун…

– Вечный май?

– Ну, не ве-е-ечный… До следующего избирательного сезона, – устало подмигнула Миланка. – В воздухе пахло любовью, лоури на ветвях пели серенады, сердца людей согревало нежностью… Ты слышала, как поет золотая лоури? Нет? Вот и я давно. Бедняжки уж забыли, как петь.

– Выходит, с исчезновением Лавры пропало целое время года?

– Два… Сато так задумывала, чтобы в ее любимом мире было две весны: одна для пробуждения и поиска, другая – для ярких чувств и душевного тепла, – лениво поясняла Миландора. – Теперь тут ни Лавры, ни Сато… ни даже меня. Официально, в смысле. Для тетушек, если что, я в Хавране.

– А ты тут причем?

– Я его хочу, – она деловито похлопала ресницами, подхватила клетку и расторопно направилась в сторону уличного тупика. – Это мое наследие. Законное. И я, видит Сато, заслужила!

– Кого его? – недоумевала я, едва поспевая за бесячим божеством.

– Пятый сезон. Он мой по праву рождения, но эти воссиявшие хэссы не согласны, – пыхтела она сердито.

– Это где выдают такие права? – уточнила я, судорожно проверяя именной растр под мантией. На месте, фу-у-ух.

– Ох, Лиза, Лиза… Ну и темное ты дитя, – простонала Милана и указала пальцем на себя. На золотисто-желтые глаза, на канареечный полушубок, на песочно-белые волосы. Подняла бровь, мол, никого не напоминаю? И, не дождавшись желанной реакции, ответила: – Лавра – моя мать.

– У богинь бывают дети?!

От шокирующей новости я заглатывала морозный воздух, как рыба, выброшенная на лед.

– А младшие, по-твоему, откуда берутся?

– Я ставила на почкование, – ответила ей угрюмо.

Выходит, это чудо… чудовище пубертатное… кто-то породил? Мама с папой?

– Богиням порой становится скучно. Они лениво сползают с золотых облаков, накидывают на плечи земную оболочку и халатик… и спускаются к любимчикам, – Миланка в непристойном намеке поиграла бровями. – О да, Лиза, не удивлюсь, если Вергана прикарманила несколько «талончиков» в благодатных номерах по третьей улице.

– Ну фу!

В голове крутилось и пенилось что-то возмущенное.