Гувернантка для герцога

Там было все, что могло потребоваться девочкам при побеге, но главным образом деньги. Алекс быстро пересчитала — примерно десять фунтов. Вся сумма монетами. Их, вне всякого сомнения, таскали из карманов Чейза и копили в течение нескольких месяцев.

О господи! Розамунда постоянно с усмешкой говорила о своем плане побега, но Алекс считала, что девочка так шутит. Оказывается, подготовка, судя по содержимому свертка, велась всерьез.

Кроме денег Алекс нашла тоненькую брошюрку с расписанием отправления дилижансов, карты Лондона и Англии, трут с огнивом, перочинный нож, моток бечевы и компас — тот самый, что пропал у нее несколько недель назад."

"Наконец, она обнаружила швейный набор: иглы, нитки, маленькие ножницы. Алекс горько улыбнулась: по крайней мере ей удалось заинтересовать Розамунду швейным делом.

Она быстро запаковала сверток, аккуратно сложив в него содержимое так, как оно лежало прежде, и перевязала бечевку старым узлом. Потом поместила сверток на дно сундука и опустила крышку.

Одно было ясно. Нужно удвоить усилия в отношении Чейза. Ей не хотелось лишаться хрупкого доверия Розамунды, рассказав ему о свертке, но риск был велик.

С умом и решительностью, свойственными Розамунде, если девочка решится на побег, забрав с собой Дейзи, никакая школьная директриса не сумеет остановить их или выследить потом. Девочки скопили достаточно денег, чтобы уехать в любой конец Англии, а возможно, и за границу.

Если Чейз не проявит осмотрительности и отправит девочек в школу-интернат, это приведет к тому, что они просто исчезнут, и исчезнут навсегда!

Глава 18

Довольно крякнув, Чейз загнал последний гвоздь.

Все!

Он через голову стянул сорочку и, вытерев пот, отбросил в сторону. Потом отступил на несколько шагов, чтобы полюбоваться делом рук своих.

После долгих трудов его личное убежище было достроено. Теперь можно было дать ему название. И тут существовала масса вариантов: «пещера похоти», «берлога развратника», «кабинет повесы», «дворец страсти».

Еще недавно это было «святилищем самоудовлетворения». Он делил это помещение со своей рукой с того самого момента, как в его дом вошла Александра Маунтбаттен. По правде говоря, когда он удовлетворял себя сам. Александра всегда присутствовала — в его фантазиях.

И выглядела так, как тогда, когда впервые вошла в эту дверь: аккуратно убранные черные волосы, потрепанный саквояж в руках. Она вошла и заняла в его «пещере» место.

Когда Чейз оглядел плоды труда нескольких недель, комната, которая должна была служить для сменяющих одна другую бессмысленных встреч, вдруг обрела новое предназначение.

Вот кресло, в котором Александра сидела и перечисляла недостатки его характера.