Тайна проклятого герцога. Дилогия (СИ)

Но взглянув на него, я увидела в потемневших глазах жалость, сочувствие и что-то еще, что не смогла интерпретировать.

— Прошу вас, не нужно меня жалеть, — отступая еще на шаг, взмолилась я, — это мое решение, которому я останусь верна до конца, как и клятвам данным лорду оттон Грэйду. И я искренне надеюсь на ваше благородство, ваше высочество.

— Благородство в чем? — глухо вопросил принц Генрих.

О, Пресвятой, неужели он откажется?! На миг мне стало совсем страшно, и потому когда я заговорила, голос дрожал:

— Я искренне надеюсь, что вы проявите благородство, и не позволите матушке Иоланте подвергнуть меня ментальному воздействию.

Принц зажмурился и неожиданно прорычал:

— Дьявол!

И в этом голосе, в этом слове было столько эмоция ярости и гнева, которые никак не ассоциировались с принцем Генрихом! Зато я превосходно знала лорда, коему это было свойственно!

— И не говори, — неожиданно мужским, низким и подозрительно знакомым голосом отозвалась сидящая у дверей монашка, — после такой обработки я бы и сам бросился братцу на шею, с воплем ""возьми меня"", а малышка держится.

Мир пошатнулся!

Весь мир разом и до основания! А за окном разом ударило несколько молний, и грянул сотрясающий стены гром! Но в секундном свете вспышки электрического разряда, я увидела то, чего не замечала раньше — криво обрезанные волосы его высочества, и несколько помятый, а на манжетах с пятнышками крови бежевый сверкающий костюм… И сапоги, только сейчас я обратила внимание, что обувь принца черного цвета, что так выбивалось из светлого облика особы королевской крови.

— Ах, да, сапоги, — проследив за моим взглядом уже до боли знакомым голосом произнес лорд оттон Грэйд, — видишь ли, мой ангел, у меня размер больше, так что пришлось остаться в своих.

Я пошатнулась и, не веря собственным глазам, прошептала:

— Дэсмонд?

И в тот же миг оказалась в крепких объятиях до боли сжавшего меня герцога, и он словно обезумел, вдруг став покрывать поцелуями мое лицо, глаза, волосы, снова сжал и сквозь грохот собственного сердца, я услышала тихое, произнесенное со стоном:

— Тьма, Ари, я чуть с ума не сошел… Где я только тебя не искал, ангел мой! Ох, Ари!

Не в силах произнести ни слова, я стояла, прижавшись к Дэсмонду, чувствуя как глаза жгут слезы, и мне больше ничего на свете не хотелось, совершено ничего.

— Дэс, время, — произнес подошедший в одежде монашки принц Теодор.

Но продолжая крепко меня обнимать, герцог ответил:

— Открывай окно.