Герцог в моей постели

Однако вскоре, решив, что если она останется наедине с самой собой, то не удержится и расплачется, да так, что ее рыдания будут слышны во всем доме. Чтобы хоть чем-то отвлечь себя от грустных мыслей, Луиза решила немного поиграть с сестрами. Но близился вечер, а вечером предстоял очередной бал. Ехать на него у Луизы не было настроения, и ей пришлось сказать миссис Колтраст, что у нее якобы разболелась голова.

Луиза чувствовала, что ей необходимо хотя бы немного побыть одной, даже не столько из-за плохого настроения, вызванного воспоминаниями о смерти брата, сколько ради того, чтобы разобраться в себе. Отрицать, что ее тянет к герцогу не только на уровне дружеского общения, но и чисто физически, Луиза уже не могла. Она чувствовала, что с этим ей нужно было как-то бороться. Менее подходящего для нее мужчину, чем его светлость, трудно было и представить. В том, что он не любит ее, не было смысла даже и сомневаться: такой человек вообще вряд ли способен когда-нибудь по-настоящему полюбить женщину.

Луиза отлично понимала все это. И тем не менее ей безумно хотелось, чтобы его светлость полюбил ее."

"Девушка помнила, что сказал герцог: он женится на ней, только если она сама его об этом попросит. И положа руку на сердце, Луиза верила, что если она его попросит, то он действительно на ней женится. А в те минуты, когда его светлость целовал ее, Луиза и вовсе была не способна ни о чем думать, кроме как мечтать о том, что однажды станет его женой…

Вот только порядочно ли это будет с ее стороны по отношению к сестрам? Ведь герцог терпеть их не может: каждый раз, стоит лишь одной из них взвизгнуть, его светлость весь кривится словно от зубной боли. Когда Сибил расплакалась по поводу якобы сломанного ключа от музыкальной шкатулки, герцог не знал, что делать. Да что уж там говорить, если даже от бесконечных «что», «зачем» и «почему» девочек во время поездки в парк его светлость едва не взбесился.

Что бы ни случилось, Луиза не могла бросить сестер на произвол судьбы. Она должна заботиться о них по крайней мере до тех пор, пока не станут взрослыми. В этом и только в этом для нее настоящий смысл жизни. А что до герцога… рано или поздно она забудет о его поцелуях.

Забудет ли?

В этот вечер Луиза пошла спать необычно рано, однако, сколько ни ворочалась в постели, сон упорно не шел к ней. Как, впрочем, не шли и слезы. Луиза сама не знала, что с ней: днем, по возвращении из парка, ей больше всего хотелось уединиться и поплакать, а сейчас, когда наконец осталась одна и, казалось бы, вполне может позволить себе дать волю слезам, глаза ее словно пересохли. Луиза чувствовала себя какой-то усталой и возбужденной одновременно.