Герцог. Книга 3. Враг Равновесия

— Кто еще любит кидаться Посмертиями и у кого есть ракеты? Пересчитать по пальцам одной руки боцмана Хлодира, у которого их было всего два.

— Тут еще без прямых улик никак, — я занюхал ужасный самогон старого моряка, который клялся и божился, что это «лучшее пойло на этом берегу Уруты». — Для начала. Посмертие — это эльфийское изобретение, известное всем расам. Даже не изобретение, а упрощенное копирование технологии Древних магическими средствами.

— А, во-вторых, как мы видели, ракеты есть и у гномов, — сказала Ариса. — Готова биться об заклад, что теперь они есть и у ушастых. А значит в ближайшее время стоит ожидать, что война станет другой, и большие армии отойдут в прошлое.

— Ну, допустим, не отойдут. Хотя сейчас все государства будут в тупике в связи со сменой тактики сражений, — сказал я. — А то, что только несколько архимагов-артефакторов могут сделать это в принципе, и их них только я — правильно, несколько сужает тактику применения нашего чудо-оружия и круг посвященных. Да и использовать его надо с умом, это тоже не фунт изюму.

— Что уж проще — поджег фитиль и отошел подальше, ракета пошла, — фыркнула Ариса. — Что может пойти не так?"

"— Очень много вещей, — возразил я. — Первое — некачественно или с ошибками сделанное Посмертие. У меня у самого первые разы выходили не очень. А если сделать его без должного понимания и нужного умения, то вместо оружия для врага получишь бомбу для себя. Не задумывалась, почему раньше оно использовалось, не сходя с места, как обычная стационарная мина?

— Нет, — сказала Ариса.

— Потому что по большому счету криво сделанное Посмертие — а других здесь и не бывает — может взорваться в любую секунду, это уже бомба с зажженным фитилем. И перевозить его, тем более по воздуху — огромный риск.

— То есть то, что мы делаем… — уточнила Нкечи.

— Ага. В любой момент, — подтвердил я. — Я рискую и собой и всеми вами.

— Раньше надо было об этом говорить…

— А тебя бы это успокоило? — усмехнулся я. — Или бы ты отказалась в этом участвовать?

— Нет, но я должна знать, на что подписываюсь.

— Работая с милордом, никогда нельзя знать заранее, что будет, — вздохнула Ариса. — Он идет к одному ему известной цели, не стесняясь в выборе средств. А цель у него…

— Неизвестна никому, — Нкечи опять налила себе пойла. — Похоже, он ее и сам не знает.

— Знаю. А что вам со стороны не видно — это как всегда. Все сложится в конце из, казалось бы, не связанных между собой действий, — сказал я. — Как мозаика, замысел которой знает только тот художник, который придумал ее рисунок. Но этот самый замысел раскрывается только тогда, когда картина полностью готова и осталось только сдернуть покрывало.

— И когда картина будет готова? — осведомилась Ариса.

— Точнее, их несколько. В разной степени готовности.