Герцог и я

 — А вскоре и меня лишили свободы передвижения.

— У вас, видимо, нет ни одной сестры? — сочувственно спросил Колин.

— Нет, слава Богу!

Про братьев он добавлять не стал.

— Дафф далеко не худшая из возможных сестер, я думаю, — сказал Бенедикт, не желавший, чтобы Саймон не правильно истолковал слова Колина. — И у нее не так уж много поклонников.

Саймон перестал уже понимать, хорошо это или плохо, и потому ничего не произнес. За него это сделал Колин.

— Почему ты так думаешь? — спросил он Бенедикта.

— Уж во всяком случае, не потому, — ответил за того Энтони, — что она недостаточно хороша собой.

Саймон мог бы по свежим следам подтвердить мнение друга, ибо совсем еще недавно испытал неудержимое желание схватить Дафну в объятия, прижать к стене и целовать, целовать… если не что-нибудь иное…

— Хороша или не хороша, — произнес он, решив наконец закончить все разговоры на эту тему, — но я не собираюсь выручать ее, поскольку вспомнил, как она сама сказала мне, что ваша мать запретила ей находиться в моем обществе.

— Неужели? — весело воскликнул Колин. — Как пикантно! У вас такая дурная репутация?

— Видимо, да, мне трудно судить. — У Саймона не было особого желания выступать в собственную защиту. — Впрочем, хочу думать, что большая часть обвинений в мой адрес незаслуженна. Надеюсь, это может подтвердить мой старый друг Энтони.

— Жаль, — рассмеялся Колин, — а я так надеялся поучиться у вас чему-нибудь плохому.

— Обратитесь к своему старшему брату, мой дорогой. Он вполне достойный учитель.

— Ладно, — сказал Энтони, кладя руку на плечо Саймона. — Пойдем все-таки, мой друг, к этой страшной женщине, которая родила нас всех на свет. Ручаюсь, она не укусит тебя.

Саймону ничего не оставалось, как подчиниться. Тем более что рядом с их матерью была Дафна, общение с которой после недавней атаки на него семейства Фезерингтон не представлялось таким уж невыносимым. И вот они приблизились к леди Бриджертон.

— Матушка, — возгласил Энтони, — я не видел вас весь вечер!

Ее лицо озарилось улыбкой, и Саймон понял: честолюбива она или нет, тщеславна ли или сверх меры настойчива, но она искренне любит своих детей. Это ясно как день.

— Энтони! — воскликнула она. — Как приятно, что ты подошел. Мы как раз беседуем с лордом Макклесфилдом.

— Я это заметил. — Энтони сочувственно взглянул на приятеля.

Саймон встретился глазами с Дафной и едва заметно покачал головой. Она поняла его безмолвный вопрос и ответила тем же движением.

— А кто с тобой, Энтони? — спросила мать. — Простите, я не знакома с вами.

— Это новоявленный герцог Гастингс, мама. Вы должны помнить Саймона со времен моей учебы в Итоне и Оксфорде.

— Конечно, — вежливо согласилась она.