Герцог и я

— Ты узнаешь…

Глава 15

В Лондоне вроде бы наступило полное затишье с той поры, как новоиспеченный герцог и его супруга отбыли в свое поместье. Ваш автор может сообщить вам всего-навсего не слишком занимательное известие о том, что мистер Найджел Бербрук пригласил на танец мисс Пенелопу Фезерингтон и что та, несмотря на бдительный контроль со стороны матери, не сумела отобразить на своем лице достаточного наплыва нежных чувств по отношению к поклоннику.

Но, в сущности, кого это особенно интересует? Так что ваш автор вынужден на время умолкнуть.

«Светская хроника леди Уислдаун», 28 мая 1813 года

Ей казалось, она снова находится в саду у леди Троубридж, с той лишь разницей, что сейчас можно было никого не опасаться — ни разъяренных братьев, ни случайных свидетелей, ни светской молвы. Сейчас в саду… то есть в довольно невзрачной комнате были только они — законные супруги, которые могли вести себя, как им заблагорассудится, и делать, что хотят…

Но что?.. Этого она еще не знала. Однако ей было обещано, что она узнает.

Губы Саймона коснулись ее губ, они были ласковыми, но требовательными. Их прикосновение вызывало у нее неведомые дотоле ощущения, неясные побуждения и желания.

— Говорил я тебе, — услышала она его прерывистый шепот, — как нравятся мне уголки твоего рта?

— Н-нет, — ответила она, не зная, следует ли вообще отвечать на подобные признания.

Его язык прикоснулся к этим уголкам, ей стало щекотно, она не удержалась от смеха.

— Не надо!

— Надо, — ответил он и продолжал:

— А говорил я тебе, как мне нравится твоя улыбка?

Ей хотелось опять что-то ответить, но она решила не делать этого и просто улыбнулась.

— Она занимает у тебя половину лица. — По-видимому, он продолжал говорить об улыбке.

— Но ведь это ужасно, если так! — воскликнула она. — Как у паяца!

— Это прекрасно, — заверил он ее.

— Ничего подобного! Вы имеете слабое представление о канонах женской красоты, Саймон.

— К черту все каноны!

— Ох, Саймон, — вздохнула она. — Вы настоящий дикарь. Чудесный, своеобразный дикарь.

— Я — дикарь?

Его губы сделались настойчивее. Ей с превеликим трудом удалось промычать утвердительный ответ.

— Слово, которым ты меня назвала, — сказал он с наигранным негодованием, — почти такое же плохое, как импотент.

Она сделалась серьезной.

— Я не хотела вас обидеть. Простите, ради Бога. Он благородно отмел ее извинения:

— Ты тут ни при чем. Это твоя достойная матушка поселила у тебя в голове подобные подозрения. Я готов убить ее за это!

Дафна рассмеялась:

— Бедная мама.

Саймон так прижал ее к себе, что она изогнулась и ощутила, как он прикоснулся к ее животу и лону, вызвав какие-то непонятные ощущения.