Герцог и я

Но для себя знала, что права, сердце не могло обманывать ее.

— Я не хочу, чтобы он умер, — дрожащим голосом сказала она. — Это самое главное и важное сейчас.

Колин согласно кивнул и задал еще один вопрос:

— Не хочешь, чтобы он был убит, или не хочешь, чтобы в этом была твоя вина?

Она поднялась на слегка дрожащие ноги:

— Думаю, тебе лучше всего уйти сейчас отсюда, Колин. Я не верю, что это ты мог задать подобный вопрос.

Он не двинулся с места. Потом подошел к ней, взял за руку.

— Я помогу тебе, Дафф, — сказал он. — Ты ведь знаешь, я все готов сделать для тебя.

Она обняла его и дала наконец волю так долго сдерживаемым рыданиям.

Спустя полчаса ее слезы окончательно высохли, а мысли стали яснее. Ей необходимо было поплакать: слишком много скопилось в душе боли, тревоги, смущения, беспокойства. Просто злости. Теперь с более ясной головой она сможет вернее добиться своей цели.

Колин пошел поговорить с братьями, он понимал, о чем те беседуют, укрывшись в кабинете у Энтони. Наверняка тот предлагает Бенедикту быть его секундантом. А его, Колина, задача сейчас — выпытать у них, где должна состояться дуэль. И Дафна уверена, Колин сумеет это сделать. У него хватит ума и, если надо, хитрости.

Придя к этому выводу, она начала переодеваться, выбрав старый, видавший виды костюм для верховой езды. Меньше всего она хотела в это надвигающееся тревожное утро путаться в юбках, оборках и лентах обычного платья.

Короткий стук в дверь заставил ее вздрогнуть, хотя она ждала этого стука. Вошел Колин, тоже сменивший вечерний наряд на дорожный.

— Ты все узнал, Колин?

Он кивнул.

— У нас не так много времени, Дафна. Полагаю, ты хочешь быть на месте дуэли прежде всех остальных?

— Конечно. И если Саймон прибудет раньше, быть может, я сумею убедить его согласиться на брак.

Колин отпрянул в недоумении.

— Дафна! Как ты можешь говорить так? Ведь этот человек…

Она прикрыла ему рот рукой.

— Перестань, Колин! Я стараюсь сейчас отбросить самолюбие и думать только о жизни и смерти. О возможной смерти этого человека по моей вине… Пусть косвенной… Больше я ни о чем думать не хочу! — Она притопнула ногой.

— Но… — раскрыл было рот Колин, однако она не позволила ему договорить:

— Прошу тебя, не нужно слов, которые могут помешать мне думать так, как я сейчас думаю! Я боюсь. Боюсь сомнений, которые помешают выполнить то, что я должна… Ради жизни Саймона!

— Если бы он только знал, кого может приобрести в твоем лице… — с непривычной для него нежностью произнес Колин и добавил совершенно иным тоном:

— Я, кажется, сам готов убить его!

Пропустив мимо ушей слова брата, Дафна сказала:

— Пора идти.

Соблюдая осторожность, они выбрались из дома.