Герцог и я

Это твоя достойная матушка поселила в твоей голове такие подозрения. Я готов убить ее за это!

– Бедная мама, – со смехом проговорила Дафна.

Саймон так крепко прижал жену к себе, что она изогнулась и ощутила, как он прикоснулся к ее животу и лону, вызвав какие-то непонятные ощущения.

– Полагаю, мне остается лишь одно, – услышала она шепот губ, прижатых к ее уху, – доказать на деле мои возможности.

Он осторожно поднял ее и положил на постель. Дафна не видела ничего, кроме его настойчивых светлых глаз. Весь остальной мир будто перестал существовать. Не было стен, потолка – ничего.

Саймон склонился над ней и снова коснулся губами ее губ. На сей раз поцелуй был требовательным и властным. Его язык проник к ней в рот и вел себя как хозяин. Затем Саймон опустился на постель рядом с ней, продолжая прижимать к себе жену, и на этот раз она явно ощутила возбуждение внизу его живота.

– Сегодня ты станешь моей, – хрипло прошептал Саймон и лег на нее.

Ее дыхание участилось, оно казалось ей громким, как удары набата, его звуки заполняли всю комнату. Она не чувствовала сейчас тяжести большого мускулистого тела мужа, из-под которого не могла бы уже вырваться, даже если бы захотела. Это было то, о чем она мечтала, что пыталась представить себе с той минуты, когда тем утром в Риджентс-парке он сказал, что женится на ней, но никогда не думала, не могла подумать, что это так волнующе и захватывающе…

Как ни странно, ей нравилось чувство собственного бессилия. Он мог сейчас делать с ней все, что пожелает, и она была готова разрешить ему это.

С его губ сорвалось «Д-даф…», и она с некоторым удовлетворением осознала вдруг, что тоже имеет над ним власть: он так неудержимо желает ее, что почти потерял дар речи, с трудом выговаривает ее имя.

И, обретя эту уверенность, она внезапно ощутила: ее тело само знает, что нужно делать, как себя вести. Когда он приподнял ей юбки, она широко раздвинула ноги и обвила ими Саймона.

– О господи, Дафна, – выдохнул он, слегка приподнимаясь на локтях, – я не могу больше терпеть…

– И не надо, – сказала она, не вполне понимая, о чем они говорят.

– Мы слишком торопимся. – В его глазах промелькнула ирония. – Но в таком случае нам следует подумать о нашей одежде.

– Одежде? А что с ней?

– Она нам мешает. Надо как можно скорее избавиться от нее.

С этими словами он встал с постели и поднял с нее Дафну, которая вначале едва не захлебнулась от возмущения: ей показалось, он решил подшутить над ней в такой неподходящий момент.

У нее ослабели ноги, она чуть не потеряла равновесия, но он успел ее подхватить.