13 несчастий Геракла

Но не по телефону же объявлять ей атанде, то есть «ждите»…

– Хорошо, – сдался я, – давай встретимся в кафе «Золотой павлин».

Неожиданно Жанна перестала кривляться.

– Ладно, через час! Ищи меня в VIP-зале.

Я хотел положить трубку и тут же услышал крайне недовольный голос Норы:

– Позволь напомнить тебе, что работа – на первом месте, а бабы потом.

Очевидно, хозяйка услышала, как я договаривался о встрече.

– Ты едешь к Раисе, – продолжала Элеонора, – а потом моментально рассказываешь все мне.

– Придется либо вернуться домой, либо добраться до Кузьминского.

– Что мешает тебе позвонить из машины? – сдвинула брови Нора.

– Мобильный-то потерян, – вздохнул я.

– Ты еще не купил новый?

– Отвратительно, – Нора перешла в верхний регистр, – немедленно, прямо сейчас изволь приобрести аппарат!

– Боюсь, уже поздно, магазины, наверное, закрылись.

– Меня это не интересует, – припечатала хозяйка, – купить, достать, украсть… Без разницы, откуда возьмешь сотовый, но изволь иметь его и сообщить мне номер.

Выпалив это, она развернулась и унеслась по коридору. Да уж, с женщинами частенько трудновато. Никаких разумных доводов они не слышат, даже такие умные и удачливые, как Нора.

Покачав головой, я схватил аппарат и хотел соединиться с Раисой, но телефон внезапно зазвонил. Я поднес трубку к уху, машинально сказал: «Да» и вздрогнул.

Из наушника, словно острая иголка, в мозг вонзился голосок Николетты:

– Слушаю, – безнадежно отозвался я.

– Имей в виду, только материнское сердце способно прощать обиды, – затараторила маменька.

– Ты наговорил мне гадостей…

– Ужасных, несправедливых, кошмарных…

Ну почему милые дамы столь любят превосходную степень! Только что Жанна верещала: «Ужасно, кошмарно», теперь маменька…

– Но я сумела наступить на горло обиде и простить тебя, – завершила выступление Николетта.

– Спасибо, – вздохнул я.

– Ты обязан сейчас же приехать ко мне! Такое расскажу! Ах, не поверишь!

– Извини, я не могу, вечер расписан по минутам.

– У тебя нет времени?

– Извини, я на работе.

Воцарилось тяжелое, гнетущее молчание. Так перед сильной грозой, перед сметающим все ураганом затихает природа.

– Нет секундочки для родной матери, – зарокотала Николетта крещендо. – Не верю! Вава! Немедля приезжай!

– Ваня, – заорала Нора, – ты еще не уехал? Сию секунду выметайся.

У меня закружилась голова. В правое ухо частит Николетта, в левое бьет гневное сопрано Норы, и обе желают, чтобы я выполнял их указания!

– Хорошо, – неожиданно заявила Николетта, – ладно, можешь не приезжать!

Я почувствовал прилив любви к матушке.

– Ох, как ты радуешься, что не увидишь меня, – взвизгнула она. – Имей в виду, я обижена и не расскажу тебе то, что знаю. – И она бросила трубку.