13 несчастий Геракла

Так кто вас прислал?

– Профессор Талызин, – ляпнул я.

Густые брови профессора поехали вверх.

– Кто? – изумленно переспросил он.

– Талызин С.И., – чувствуя себя полным идиотом, ответил я.

– Савелий Иосифович Талызин?! Но этого просто не может быть.

– Савелий Иосифович скончался… дай бог памяти, кажется, в тысяча девятьсот шестидесятом году. Вы, очевидно, в то время еще были в пеленках, если, впрочем, вообще родились!

– Меня к вам привело это письмо, – ответил я, протягивая бумагу.

Артем Иванович повертел послание.

– Извините, голубчик, ну ничего не понимаю!

– Я – частный детектив.

– Кто? Наемный сыщик? Вроде Эркюля Пуаро? – весело заблестел глазами академик. – Люблю криминальный жанр с молодости. У меня вон в том шкафу одно из лучших в столице собраний полицейских романов. Привозил из всех стран, где бывал. Но сделайте милость, объясните, как к вам попало это письмо.

Я глубоко вздохнул и стал излагать суть дела.

Артем Иванович оказался идеальным слушателем, он ни разу не перебил меня, только изредка кивал головой и кхекал. Когда я иссяк, академик переспросил:

– Значит, я консультировал Кузьминского в пятидесятых годах?

Я кивнул. Ванда Львовна уволилась именно в это время.

Академик встал, подошел к одному из шкафов, распахнул дверцы из темного дерева, передо мной возникли плотные ряды папок.

– Кузьминский, Кузьминский, – бормотал ученый, оглядывая полки, – вот, кажется, нашел!

С видимым усилием он вытащил картонный переплет, сдул с него пыль, положил на стол, раскрыл и воскликнул:

– Конечно! Как я мог забыть! Это же Сережа, сын Петра Фадеевича.

– Точно, – подскочил я, – именно о нем и речь!

– И что вас интересует?

– Почему Петр Фадеевич обратился к вам?

– Ну, батенька, – пробасил Бекасов, – есть такое понятие, как врачебная тайна. Я хоть и не доктор, просто психолог, но тоже не имею права рассказывать о пациентах.

– Речь идет о преступлении, – напомнил я. – Хорошо, тогда я сам скажу. Петр Фадеевич подозревал сына в убийстве своей второй жены Варвары? Спрашивал совета, как поступить с мальчиком?

– Похоже, вы и так все знаете, – пробормотал академик. – Давно дело было, тогда я только начинал практиковать, а Савелий Иосифович, царствие ему небесное, постоянно кого-то присылал. Люди в те времена у нас были темные, при слове «психолог» пугались, массово путали меня с психиатром. Впрочем, и сейчас кое-кто такого же мнения.

Но Петр Фадеевич был другим. Он появился в кабинете Артема Ивановича и спокойно изложил свою далеко не простую семейную историю.

– Жена моя, больная шизофренией, покончила с собой. Возможно ли, что сын повторит ее судьбу? Каким образом можно повлиять на поведение мальчика? – спросил он.