13 несчастий Геракла

– Понятно, – протянула Соня, – ясненько. Ну-ну, поглядим!

Спустя некоторое время она собрала чемоданы и, несмотря на протесты Петра Фадеевича, ушла. Ванде она сказала:

– Привидение ко мне приходило, убить пообещало.

– Ерунда, – попыталась успокоить будущую хозяйку Ванда.

– А то! Я сразу поняла, в чем дело! Только он псих, еще пырнет ножиком.

– Кто? – обомлела Ванда.

– А то ты не знаешь? – скривилась Соня. – Будто не догадываешься?

– Нет, – абсолютно честно ответила домработница, – и на ум не идет.

– Уж прямо, – сморщилась Соня. – Сережа блажит, ходит в платье по квартире, привидением прикидывается, небось в маменьку сумасшедшую пошел, я с такими людьми дела иметь не хочу, на мой век нормальных хватит.

Ванда обомлела, подобного поворота событий она просто не ожидала. Ничего не сказав Петру Фадеевичу, она полезла в чулан. Хозяин все никак не решался выбросить вещи Глафиры. Платья были сложены в сундук, который перебрался вместе с Кузьминскими на новую квартиру. Ванда Львовна, притворно охая: «Моль полетела, надо одежду нафталином пересыпать», вывернула содержимое кованого короба.

Глафира родила Сережу поздно, в тридцать пять лет. В кофре лежало много ее одежды, по которой было видно, как менялась мода: пара пышных бальных платьев, потом крепдешиновые вещи начала сороковых… Увлекшись живописью, Глафира часто писала портреты, наряжая натурщицу в одежду прошлых лет. Но себя, на том самом, «кровавом» полотне, она изобразила в старинном платье, жемчужно-сером, с воланами, доставшемся ей от матери. Когда-то именно в нем матушка Глафиры была представлена ко двору. Ванда Львовна развесила наряды на вешалки, чтобы проветрить, и сразу поняла, что Соня говорила правду. Все костюмы были слежавшимися, они имели характерный запах белья, которое годами не вынимается из сундуков. Серое же платье, оказавшееся на самом верху, выглядело свежим. И еще от него исходил запах мужского одеколона «Шипр». Не так давно Сергей начал бриться, и отец подарил ему первый парфюм. Впрочем, особого выбора у мужчин в то время не было: «Шипр», «Тройной», «Гигиенический» и «Полет». Петр Фадеевич приобрел сыну «Шипр», сам он вообще не пользовался кельнской водой.

Ванда Львовна прозрела. Память стала услужливо подсовывать детали. В свое время, сразу после смерти Варвары, она нашла у Сережи под тумбочкой кисточку, испачканную красной краской. На вопрос: «Это откуда?» – мальчик спокойно ответил: «Лисочка потеряла, вечно все разбрасывает».

Дрожащими руками Ванда Львовна разгладила платье. Вот оно что! Сергей, как всегда, затаил обиду и отомстил мачехе! Пугал ее, нарядившись Глафирой, рисовал на портрете пятно.