Черные георгины

Лорел повернулась и направилась по недавно очищенной подъездной дорожке к ждущей ее на крыльце сводной сестре.

Эбигейл стояла у двери, частично загораживая собой проход. Чуть склонив голову набок, она пристально смотрела на Лорел своими разноцветными – один зеленый, другой голубой – глазами.

– Как будто вижу себя в зеркале. А у тебя нет такого чувства?

Лорел покачала головой."

"– Нет. У нас обеих рыжеватые волосы и глаза разного цвета, но структура скелета и оттенок кожи разные. – По крайней мере, на взгляд того, кто почти три десятка лет видел в зеркале одно и то же лицо. Любой другой вполне мог принять их за близнецов. Но в этом она никогда бы Эбигейл не призналась. Не смогла бы.

Эбигейл усмехнулась и потащила Лорел в дом, строгость обстановки которого противостояла теплу, растекавшемуся по всему пространству. В интерьере преобладали бетон и камень, белый и серый цвета. Даже подушки на новом черном кожаном диване были ослепительно-белыми. Прежний диван попортили пули во время обстрела дома при расследовании дела Сноублад-Пик[1].

– У нас больше общего, чем только рыжие волосы, и ты это знаешь. Настоящие рыжие волосы встречаются только у десяти процентов людей, а у нас темно-рыжие. Каштановые с рыжим. Какой процент имеет этот цвет?

– Незначительный, – согласилась Лорел, стряхивая снег со своих, к сожалению, редкого цвета волос, и, прежде чем снять зимние ботинки на коврике у двери, передала Эбигейл куртку, которую та повесила в шкаф. – Я не говорю, что у нас нет редких генов. – Учитывая, что у них были совершенно одинаковые гетерохроматические глаза – один голубой, другой зеленый – и крапинки зеленого в голубом, они обе явно подходили под определение «необычные», гораздо более мягкое в сравнении с теми, которыми ее награждали некоторые одноклассники.

Конечно, тогда она не знала ни об Эбигейл, ни даже о том, что у нее вообще есть сводная сестра. Правда всплыла во время расследования первого дела Лорел в Дженезис-Вэлли, когда на нее вдруг, как лавина с горы, обрушилось известие о том, что в городе живет ее сестра по отцу, которого она никогда не знала. Мать Лорел наотрез отказывалась называть дочери имя ее родителя. Дейдра была несовершеннолетней, а ее соблазнитель – пастором в церкви, и все случилось без ее согласия. Дейдру до сих пор мучили кошмары.

– Расскажи мне о цветах на лужайке перед твоим домом.

Эбигейл указала на дорогой кожаный диван напротив газового камина:

– Садись, я сейчас его включу. Ты, должно быть, замерзла. – Она нажала кнопку, и в камине с ревом полыхнул огонь.

Лорел села, хотя предпочла бы поговорить за обеденным столом или даже за барной стойкой, отделяющей кухню от большой комнаты, что было бы не так непринужденно.