Географ глобус пропил

Тут со всего ската палатки трогается снег и обваливает его с головы до ног.

Тесной кучей мы стоим под снегопадом и озираем последствия катастрофы. Я курю. У остальных и так от дыхания поднимается пар. Но стоять на холоде хуже, чем заниматься делом. Мы принимаемся восстанавливать лагерь. Отцы угрюмые, молчаливые. Один только Чебыкин радостно изумляется всему и хохочет – то над тем, что недопитый чай в кружках превратился в янтарный лёд, то над тем, что ложки пристыли к тарелкам, то над тем, что Градусов задумчиво сгибает и разгибает, как книгу, свои трусы, провисевшие на костровой перекладине всю ночь.

Демон и Люська сегодня дежурные. Грустя, Демон пробует развести костёр. На мокрой газете у него покоятся два прутика.

– Не выйдет ни хрена, – говорит Борман, подходя сзади.

– Может, выйдет? – мечтательно предполагает Демон.

– Иди дров нарви, – тихо приказывает Борман. – А то убью.

Борман сам присаживается и разводит костёр. Теперь Демон стоит у него за спиной и ласково наблюдает. Борман оборачивается.

– Я уже в лесу, – лучезарно улыбаясь, быстро говорит Демон.

Борман заколачивает рогатины.

Демон приносит тоненькую веточку.

– Что-то нет дров-то в лесу… – озадаченно говорит он, ломает свою веточку и заботливо подкладывает в огонь.

– Воды принёс? – стараясь быть спокойным, спрашивает Борман.

– Убери носки с рогатины!! – орёт Борман на Тютина.

Тютин, сорвав носки, отскакивает на другую сторону поляны.

Потом Демон пилит брёвна, на которых мы вчера сидели, и пилу его заклинивает. Демон бросается рубить чурбаки и всаживает топор в сучок. Брёвна допиливает Градусов, чурбаки колет Овечкин.

– Иди катамаран подкачай, – говорит Демону Борман.

– А чего его качать? – удивляется Демон.

Катамаран и вправду выглядит надутым на все сто. Демон, как колесо у машины, пинает гондолу. Гондола с хрустом сминается, и каркас оседает вниз. За ночь мокрые гондолы обледенели, как трубы, и продолжали держать форму, хотя давления в них было ноль.

Мы успеваем свернуть лагерь, а завтрак ещё не готов.

– Ну скоро там жратва-то поспеет? – орёт Градусов.

– Уже пристеночно-пузырьковое кипение, – отвечает Демон.

Котлы висят над еле тлеющими углями.

– Дак ты подбрось ещё дров, – советует Люська.

– Куда? – искренне изумляется Демон, сидящий на последнем полене. – И так вон пышет – смотреть страшно…

Мы завтракаем недоваренной кашей и пьём недокипячённый чай.

– Ну и бурду вы сварганили, дежурные, – плюётся Градусов.

– Чего вот из-за тебя выслушиваю… – ворчит Люська на Демона.

– Не знаю, чего они морды морщат? Классная каша… А я ведь, Люсенька, тебе посуду вымыл. А ты даже не заметила…

– Ты мою вымыл, бивень, – говорит Градусов.

– Ума нет: как фамилия? Деменев! – подводит итог Люська.