Геном хищника. Книга третья

Я зевнул, оттянув кусок тента. Трясти стало меньше, машина вернулась на грунтовую дорогу. Впереди виднелся чей-то сгоревший хутор. На въезде за сломанными воротами стояли пять обугленных скелетов домов. В самом крупном почерневший дымоход только сохранился. И дальше в глубине было ещё два старых сарая. Низкие, но длинные — было видно, что их разграбили, но огонь на них не перекинулся."

"К ним мы и ехали, перевалившись через остатки забора и замедлив ход перед обугленными телами, лежащими на земле.

— Это ферма Вермалена, — неожиданно сказал «буйвол», хотя за всю дорогу не произнёс ни слова. — На них в первую волну напали. Хемстед уже близко, и «Искатели» сразу начали с устрашающих рейдов. Потом уже здесь, — он махнул рукой, видимо, показывая некий пригород Хемстеда, — жестить перестали. Но накинулись на дальние хозяйства. В городе, небось, люди и не знают, что у нас творится.

Сомневаюсь, что совсем не знают. Скорее предпочитают не верить, или находят причины, почему это случилось с кем-то другим, и не случится конкретно с ними. Пофилософствовать с неожиданно говорливым собеседником мне не дали, машина совсем сбросила скорость и въехала в тёмный сарай. Хлопнули двери — сильно больше, чем наши две, и Датч позвал на выход.

Я выпрыгнул из кузова и проморгался, привыкая к освещению. Заодно и чуйка сразу раскинула свою сеть, формируя круги. Ага, а вот и первые следы, рябью пробежавшие по «волне».

В глубине ангара были ещё две грузовика. Та же модель, что и у нас, только раскраска другая. Навстречу Датчу выступил крепкий мужчина лет так под пятьдесят. Лицо у него было обветрено, через глаз шёл шрам. Рассечённые бровь и веко срослись не очень хорошо, всё время казалось, что он хмурится. Сам глаз при этом был цел, но зрачок выглядел странно, словно внутри несколько разноцветных кристалликов, похожих на калейдоскоп. На голове у него была старая, потёртая бейсболка, а на поясе две кобуры. В остальном — типичный представитель Приграничья.

Как такового разговора не было. Они обменялись кивками с Датчем. После этого Хмурый махнул рукой своим парням — тут же от второго грузовика отделилось четыре человека. В руках у них появились тряпки и банки с краской. Хмурый (а потом оказалось, что это его прозвище) щёлкнул пальцами, и парни чуть ли не наперегонки сорвались к нашей машине. Мы будто на питстоп заехали. Двое облепили кузов и начали пришивать поверх тента не то флаги, не то баннеры. Ещё двое обступили кабину и через трафареты начали что-то рисовать.

Датча всё устраивало — меня тоже всё устраивало. Я не стал лезть вперёд, разминался и наблюдал за преображением машины, но чётко уловил на себе взгляды. Меня изучали. Запрос точно шёл из разноцветного глаза Хмурого, но был ещё один — кто сидел в кабине, прячась в тени.