Геном

Корабли, разбросанные повсюду, большие и малые, старые орбитальные доходяги и новенькие межзвездные лайнеры. Последних, впрочем, немного…

И над всем этим – серое небо. Тоскливое, грязно-серое, многокилометровый слой смога и облаков. Как можно здесь жить?

Он вдруг подумал, что планету стоило назвать Ртутным Донцем не в честь огромных запасов ртути на южном континенте, знаменитых Зеркальных Озер, прекрасных и смертоносных, ставших основой экономики планеты и погубивших десятки тысяч рабочих. Ртутным Донцем было само небо планеты. Красивое – по-своему – и безжалостное. Крышка гравитационного колодца, на дне которого вынуждены копошиться миллионы людей, натуралов и спецов.

– Как я хочу отсюда убраться… – прошептал Алекс.

Серые тучи свивались размытыми спиралями. Прорезала небо огненная игла – где-то издалека стартовал маленький орбитальный кораблик. Алекс провожал его взглядом, пока огонек не утонул в тучах.

Тогда он повернулся и отправился в санитарный отсек каюты. Спустил штаны, уселся на унитаз. Повернул голову и мрачно посмотрел на девственно чистый пластик стены.

Лазер в универсальном швейцарском ноже был очень маломощным, даже в форсажном режиме. Алексу пришлось потрудиться.

«Должность капитана корабля принял» – вырезал он на стене и поставил роспись – четкую и разборчивую, как и положено капитану.

Уже поздней ночью Алекс провел первую тренировку с экипажем. Разумеется, ни Джанет, ни Ким не были задействованы в полной мере. По полетному расписанию они заняли места на боевых постах, но Алекс не собирался активировать бортовое оружие. Какой-нибудь нервный офицер безопасности космопорта мог воспринять это неправильно.

Моррисон занял свой ложемент первым – Алекс не протестовал. Пусть свыкнется с кораблем, ему и так нелегко… Стоял у ложемента, перед резервным пультом, глядя на вспыхивающие огоньки. Энергетик на посту. Навигатор пост принял. Второй пилот на посту. Лишь когда боевые посты отрапортовали о готовности, он лег на ложемент.

Крепления с мягким щелчком зафиксировали его тело. Почти бесполезная предосторожность – уж если откажут гравикомпенсаторы корабля, то перегрузки разорвут живую плоть. Но самый безумный пункт инструкции рожден не на пустом месте. За ним – чья-то жизнь и чья-то смерть.

Теплая волна, смывающая уютный мирок пилотажной рубки.

Пространство, раскрывшееся во все стороны. Планета, космос, корабли.

Мерцающая радуга – душа корабля. И чужие сознания, огненными вихрями кружащиеся вокруг.

Еще никогда Алексу не доводилось видеть мир таким: находясь в центре, у самой радуги. «Цапля» не в счет – это одноместный корабль.

Алекс потянулся к маленькому белому вихрю. Он был уверен, что это Ким, – и не ошибся.