Гений страшной красоты

 – А как Лида? Она здорова?

– Да, и выглядит прекрасно, – улыбнулась я. – Иногда ее путают с дочерью. Кстати, Антон – сын Лидии Сергеевны и Андрея Валентиновича. Он намного младше сестры.

– Скажите пожалуйста! – восхитился Сергей Петрович. – Не всякая женщина решится родить, если один ребенок уже вырос. Лида – просто железная леди.

– Полагаете? – улыбнулась я. – Мне она кажется наивно беспомощной, в особенности – в бытовых вопросах.

Круглов крякнул.

– Я не об умении варить борщ. Когда я близко дружил с Бархатовыми, постоянно восхищался Лидой. Она очень беспокоилась о фигуре и никогда, ни при каких обстоятельствах не нарушала жесткую диету. Всегда, в любую погоду обливалась во дворе холодной водой, занималась спортом, постоянно улыбалась, источала позитив и, не забудьте, работала, имела славу отменного косметолога. Я ни разу не застал ее на даче растрепой, хотя приходил по-приятельски без приглашения, в любое время. Лидия Сергеевна была предельно собранна, никакого расслабления. Полагаю, она ложилась спать в туфлях на каблуках. Ну, это шутка… Я понимал, что до добра такая требовательность к себе не доведет, рано или поздно Лида сорвется. Чем сильнее закручен кран, тем мощнее будет фонтан, когда вода снесет запор. Но за все время нашей дружбы Лидочка не совершила ни единого опрометчивого шага. И, знаете, глаз у нее – рентген. Андрей Валентинович человек увлекающийся, легко сходился с посторонними, поболтает с кем-нибудь и сразу в гости ведет. Лида всех принимала, но потом тех, кто ей не нравился, отваживала. У нее редкостное чутье на людей. Но в случае с Коровиным оно дало сбой.

– Знаю, что Николай никогда не учился в медицинском вузе, – кивнула я. – Вы рассердились на него за вранье про диплом?

Сергей Петрович побарабанил пальцами по столу:

– Я давно подозревал, что Колька лгун. Он иногда такие глупости нес, что у меня уши вяли. Уже после скандала я навел справки и узнал: мерзавец окончил медучилище. В советские годы туда мальчиков принимали без конкурса, чтобы разбавить девочек на курсе. Затем Коровин некоторое время служил на «Скорой» медбратом, а дальше – темный лес. Как он стал гомеопатом, почему начал настойки-микстуры составлять, мне неведомо. В первый раз мы с ним сцепились на дне рождения Андрея, в августе. Бархатов выделил Коровину участок под грядки, и тот развел ведьмин огород. А еще в лесу какие-то коренья-травки собирал, грибы, насекомых.

– Насекомых? – поморщилась я.

Сергей Петрович хлопнул ладонью по столу.

– Не знаю, где он этих рецептов начитался. Надя с придыханием рассказывала, как муж просиживает дни и ночи в библиотеках, отыскивает старинные книги и вроде там находит составы «восхитительных» снадобий.