Гений Медицины

— Располагаюсь на этаж выше вас.

Так гордо он представился, конечно. Вид у него, как будто мы должны тут же упасть перед ним на колени.

— Очень приятно, — сухо ответил я. — Мы новые врачи-интерны.

— Да знаю я, — махнул он шоколадкой. — Зубов про вас рассказывал. Вот я и спрашиваю, что это молодые врачи ещё не пришли со мной знакомиться?

— Мы тут всего четыре дня, — робко ответила Лена. — Ещё не со всеми толком познакомились.

— Ну я-то не «все», — тут же ответил Терентьев. — От меня зависит всё будущее поколение. И вам, девушка, не помешало бы уже обзавестись знакомым гинекологом.

Тарасова залилась краской и поспешно схватила кружку с чаем.

— Давно тут работаете? — спросил я, чтобы как-то перевести тему. А то он сейчас Лену доведёт до приступа.

— Да уж больше лет, чем вы на свете живёте, — отозвался тот. — Я из старой гвардии. Всех знаю, всё знаю. Так что лучше дружите со мной.

Странный он. Очень экстравагантный врач. Пришёл, сидит спокойно себе, уходить не собирается.

— Рассказывайте, давайте, — добавил он. — Кто вы, откуда, как попали в нашу клинику.

— Вы же сказали, что всё знаете, — улыбнулся я. — Так значит, и про нас вы уже в курсе.

Терентьев запрокинул голову назад и громко расхохотался.

— Точно, знаю, — подтвердил он. — Несравненная Елена Тарасова, дочь нашего инфекциониста. Который, кстати, меня недолюбливает."

"— Я сомневаюсь, что мой отец вас недолюбливает, — неловко возразила она. — Он добрый человек.

— Когда его жена была беременна вами, он решил поставить её на учёт в другую клинику, — ответил Терентьев. — А не ко мне. Что это, если не акт протеста?

Лена не нашлась с ответом и снова уткнулась в кружку. Хотя там к тому моменту и чая уже не осталось.

— Соколов, родители которого проплатили ему это место, — продолжил Терентьев. — Шуклин, отец которого состоит в совете Санкт-Петербурга и который просто в приказном порядке запихнул сюда сына. Болотов вообще кадр.

Болотов отличался обширным багажом знаний, и я думал, что он поступал сюда как и я, своими силами.

— В каком смысле «кадр»? — уточнил я.

— О, вижу, заинтересовал вас, единственный поступивший своими силами интерн, — самодовольно усмехнулся Терентьев. — Болотов подал в суд на нашу клинику. Якобы попасть в её интернатуру могут лишь жители Санкт-Петербурга. И из-за этого суда его сюда и взяли.

Ничего себе, не ожидал такого от тихого и заикающегося Болотова. В тихом омуте, как говорится…

— Женя, ты какого хрена мне тут интернов от работы отвлекаешь? — ворвался в ординаторскую Зубов. — Уже всех женщин в округе беременными сделал, и работы нет⁈

— Да я просто знакомлюсь, Мишутка, — невинно поднял руки Терентьев.

— При моих птенцах называй меня как полагается, — нахмурился Зубов. — А вы что тут расселись? — обратился он к нам.