Гений Медицины

Тут явно что-то не так, и в этом следует разобраться.

И желательно это сделать раньше Зубова.

Мы отправились втроём в палату Сидорова. По пути я отдал Шуклину направление на обследование своего пациента, попросив передать главной медсестре.

Сидоров занимал палату для простолюдинов, обставленную чуть проще. Она была на шесть коек, а не на четыре, как в аристократических. Но даже при всём этом выглядела палата лучше большинства в других клиниках.

— Иван Васильевич, тут на вас мой молодой интерн жалуется, — подойдя к одной из кроватей, заявил Зубов. — Говорит, приставать вы к нему изволили.

Мужчина выглядел полностью адекватным, от чего обвинение Болотова казалось ещё более странным.

— Я ничего такого не делал, — замотал головой пациент. — То есть… я не специально. У меня в голове что-то помутилось как будто бы.

Так, ещё страннее… Снова полностью адекватный пациент, который внезапно начал лишаться рассудка.

— С какими жалобами вы сюда поступили? — спросил я.

— Кашель замучал уже, — отозвался Сидоров. — Ничего не помогает, вот и выдали мне направление в клинику. Повезло, что в этом районе живу, и к ней прикреплён.

— От кашля что-то принимали? — быстро уточнил я.

— Сироп мне друг посоветовал, гликодин, — ответил Сидоров. — Помогает хорошо, но не пить же его постоянно!

В голове что-то щёлкнуло, связывая воедино всю картину, и я отвёл своих коллег в сторону.

— Действующее вещество в гликодине — это Декстрометорфан, — быстро начал объяснять я. — Одно из его действий — подавление захвата моноаминов. Оно могло вызвать серотониновый синдром, который в свою очередь стал причиной расстройства.

— Он для этого гликодин должен был литрами пить и родиться самым невезучим человеком на земле, — отрезал Зубов. — Бред это всё. У пациента жалобы на кашель, вот и надо двигаться в ту сторону, а не искать какие-то притянутые за уши болезни!

— Надо вызвать к нему психиатра, — сказал я. — Если это заболевание только развилось, его легко можно будет убрать психиатрическим аспектом.

— Вот вы и вызывайте, раз делать нечего, — махнул рукой Зубов. — За что мне наказание такое, умников подослали, которые лечить толком не могут, зато диагнозы на ходу придумывают!

Он махнул рукой и вышел из палаты. Отчасти он был прав, теория хоть и логичная, но вероятность всего этого крайне маленькая. Но врачебная чуйка, а также ситуация, которая произошла вчера, не давали мне спокойно отпустить её.

— Ч-что мне делать? — спросил Болотов.

— Вызывай психиатра, пусть осмотрит пациента, — ответил я. — Лишним не будет.

Он кивнул и убежал за врачом. Вскоре психиатр уже принялся за Сидорова.

— Удивительный случай, — проговорил он. — Действительно, парафилия. Нарушение серотонинового обмена. Я с таким ещё не сталкивался.